Адептка поневоле, или Зачем сбываются мысли?

Я медленно заставила себя поднять взгляд вверх, чтобы увидеть чёрный плотно закрытый балахон, белые костлявые руки, держащие необычайно-красивую длинную косу, и тьму в капюшоне.

Я едва дышала, боясь пошевелиться. А когда в капюшоне резко проявился костлявый череп без каких-либо эмоций и тёмными провалами в глазницах, я заорала в ещё большем ужасе.

Выставила ладони, чтобы по инерции защитить себя, а из них рекой полилась тёмная, будто, родная тьма. Она пыталась оттолкнуть от меня саму Госпожу Смерть, дабы защитить от её костлявых рук, а конечности призраков прогнать и не позволить дотронуться.

Я перестала кричать моментально, в шоке от происходящего. Посмотрела направо и увидела, что делала с ними тьма. Как та пытается схватить каждого призрака, те в ответ улетают, но сила тьмы была сильней. Укутав их в коконы, она, будто, их пожирала, наказывая за то, что хотели сделать мне больно.

Только Госпожа Смерть стояла долго, не поддаваясь влиянию магии, но и та, не выдержав, отлетела в сторону. Её тёмные провалы в глазницах, будто, обещали мне припомнить этот момент, и в будущем дать умереть ещё более худшей смертью.

Но тьме не нравился её взгляд. Она нагоняла Госпожу, давя своей массой на саму косу. К моему удивлению, коса ответила оскалом. Её лезвие раздвоилось, превращаясь в клыкастую пасть, и ощерилось в злостном оскале.

Тьма отступила. Но и Госпожа Смерть тоже. Она исчезла в водовороте призраков, напоследок показав на меня костлявым пальцем.

Призраки тоже исчезли, а медуза пропала, даже не пикнув.

Я осталась одна, в полной темноте, и с тьмой, которая, будто, ласковая собачка ластилась к моим ногам и рукам.

Голова отказывалась думать, но подкинула воспоминание о счёте. Предыдущие встреченные мной люди после призвания магии считали до пяти и их куда-то переносило. Поэтому, не медля ни секунды, начала хриплым голосом отсчёт:

– Один, два, три, четыре, пять.

В этот же момент воздух передо мной подернулся, и я оказалась в совершенно другом месте, освещённом настолько, что пришлось зажмурить глаза.

Когда же их открыла, то ноги не выдержали, и я упала на колени с выдохом облегчения.

Передо мной была аудитория с обычными партами, шкафами и длинными светлыми окнами, выходящими во двор.

Посредине аудитории на столе фривольно расположился мужчина в чёрном деловом костюме и ехидной улыбкой на устах, а у стены стояли трое эскулапов во главе с Трулсом. В отличие от мужчины, они напряжённо осматривали меня и мои ранения.