Призраки Сумеречного базара. Книга вторая

 – Я всегда хотела только одного: быть рядом с ним, но вот он здесь, и я не могу его получить… и это даже хуже. Я просто… мне просто… в общем, это так больно.

Иногда я думаю, что на свете нет ничего мучительнее отвергнутой любви. Любить того, кого не можешь получить. Стоять рядом с предметом своих желаний и не иметь возможности заключить его в объятия. Любовь, не знающая награды. Не могу представить ничего больнее.

Не может быть, чтобы Безмолвный Брат понимал ее чувства. И все же…

Он говорил так, словно ясно понимал, что она ощущает.

– Хотела бы я быть похожей на вас, – сказала она.

В каком смысле?

– Ну, просто взять и выключить чувства. Ничего не чувствовать. Ни к кому.

Последовало долгое молчание. Селин испугалась, уж не обидела ли она его. Хотя возможно ли это? Наконец прохладный ровный голос зазвучал снова.

Подобные мечты лучше оставить. Чувства, даже самые трудные, делают нас людьми. Возможно, даже именно они. Любить, терять, желать – все это значит быть по-настоящему живым.

– Но… вы же Безмолвный Брат.

Вам же не полагается чувствовать ничего подобного, разве нет?

Я… – Последовала еще одна долгая пауза. – Я помню, как чувствовал все это. Воспоминания – теперь для меня это самое близкое подобие чувств.

– И вы, насколько я могу судить, до сих пор живы.

Иногда об этом тоже нелегко помнить.

Не знай Селин, что это в принципе невозможно, она решила бы, что он вздохнул.

Тот Безмолвный Брат, которого она встретила в первый свой визит на Сумеречный базар, был такой же добрый.

Он просто купил ей блин и не стал спрашивать, где родители или что она тут делает совсем одна, и почему ее глаза покраснели от слез. Он тогда просто встал на колени и уставился на нее своими слепыми глазами.

Мир – очень сложная штука, чтобы противостоять ему в одиночку, – сказал он у нее в голове. – Ты не обязана делать это.

А потом сделал то, что получалось у Безмолвных Братьев лучше всего: погрузился в безмолвие. Даже тогда, ребенком, она понимала: он ждет, чтобы она сказала, чего хочет.

И если бы она попросила помощи, он бы, вполне возможно, ее оказал.

Но помочь ей не мог никто. И она это знала. Монклеры были уважаемой, могущественной семьей Сумеречных охотников. Сам Консул прислушивался к ним. Скажи она Брату, кто она такая, он бы тут же отвез ее домой. Скажи она Брату, что ее там ждет и какие ее родители на самом деле, он бы, скорее всего, ей не поверил. И даже, возможно, донес, что она распространяет о них ложные слухи.