Потерянная Белая книга

– Ну как ты себя ведешь? Заговори с ней! Покажи, что она тебе интересна!

– Я ей не нравлюсь, – возразил Магнус. – Мне кажется, ее испугали мои глаза.

– О, ради всего святого! – нетерпеливо воскликнула Катарина. – Не испугали ее твои глаза. Просто она тебя в первый раз видит.

– Ну вот, я и решил оставить ее в покое, – пожал плечами Магнус.

Катарина в досаде подняла глаза к потолку.

– Маленьких детей не оставляют в покое, Магнус. Она и без того уже слишком долго была предоставлена самой себе.

Женщина подошла к Мэй, опустилась на колени рядом с девочкой и обняла ее.

– Этому ребенку очень повезло, – тихо сказала чародейка. – Для мага очутиться в нормальной семье, с любящими родителями, пусть даже из простых людей… это, можно сказать, исключительное везение.

– Тебе очень повезло, Мэй, – обратился Магнус к девочке по-китайски, стараясь говорить как можно мягче.

Мэй высунулась из-за плеча Катарины и исподлобья взглянула на Магнуса.

– Придет день, и ты обретешь великое могущество! – с воодушевлением продолжал он.

Мэй рассмеялась, а Катарина бросила на друга страдальческий взгляд. Но Магнус был доволен собой.

– Вот видишь? – сказала Катарина. – Не так уж это сложно.

Магнус иногда спрашивал себя, помнит ли его эта девочка. Скорее всего, нет, думал он. Сам он почти не помнил себя в возрасте трех лет. И вообще, какая ему разница? Он провел в ее обществе всего час, и было это двадцать лет назад.

Как странно – ты появляешься в чьей-то жизни, а потом этот кто-то забывает о тебе навсегда.

Почувствовав, как матрас прогнулся, Магнус очнулся от воспоминаний, открыл глаза и обнаружил рядом с собой Алека. Влажные волосы Сумеречного охотника, спадавшие на плечи, напомнили Магнусу пролитые чернила.

– Это наша первая ночь вдвоем, без Макса в соседней комнате, – тихо заговорил Магнус. – И, возможно, последняя в ближайшие несколько лет.

– Ты хочешь сказать, что сейчас мы можем не торопиться, – прошептал Алек, и рука его скользнула под одежду Магнуса.

Магнуса словно пронзила молния. Он не сумел придумать остроумный ответ. За всю его жизнь, сколько он помнил, из всех его возлюбленных только Алек мог лишить его способности трезво мыслить, превращал его в дрожащее, обезумевшее от страсти существо, которое могло думать только об одном.

– Наверное, – хрипло ответил он.

И больше они не разговаривали.