Последние часы. Книга II. Железная цепь

Было ужасно стоять к нему лицом и знать, что он видит ее румянец. Она услышала совсем рядом его шаги, его дыхание, почувствовала, как его рука коснулась ее платья.

– С чего мне начать? – спросил он.

– Подожди, нужно убрать волосы, – прошептала она, подняла руки и перебросила на грудь тяжелую гриву каштановых волос. Джеймс издал какой-то странный звук. Наверное, его поразило количество пуговиц на платье.

– Начинай сверху, – попросила она, – и если придется немного надорвать ткань, ничего страшного. Я это платье больше никогда не надену.

Она хотела разрядить обстановку, хотела, чтобы он засмеялся, но он молчал. Она почувствовала прикосновение его пальцев к затылку и закрыла глаза. Прикосновения были осторожными, легкими. Он был совсем близко, так близко, что она чувствовала тепло его тела, его дыхание, и от этого у нее мурашки побежали по коже.

Его пальцы переместились ниже. Платье сползало с плеч. Тыльной стороной ладони Джеймс задел спину Корделии, и она зажмурилась. Она по-прежнему боялась, что сейчас умрет, но уже не от смущения.

– Маргаритка, – не своим голосом, запинаясь на каждом слоге, произнес он. Наверное, он ужасно смущен, подумала она. Возможно, он даже считает, что в каком-то смысле изменил Грейс. – Есть… кое-что еще, что мы должны обсудить. Насчет вторых рун.

О, Разиэль. Вторые руны… те, которые молодые муж и жена наносят друг другу на грудь, оставшись в спальне вдвоем. Неужели Джеймс предлагает сделать это сейчас, поскольку она все равно снимает платье?

– Джеймс, – прошептала она, чувствуя, что в горле пересохло.

Он молчал. Если бы она не знала Джеймса, то решила бы, что у него дрожат руки.

– Не сейчас, – наконец проговорил он, – но рано или поздно придется это сделать. Если кто-то узнает, что у нас нет таких рун…

Корделия почувствовала жжение там, где ее жених изобразил первую брачную руну.

– Ну что ж, тогда нам надо хорошенько запомнить, что нельзя… раздеваться перед посторонними, – сквозь зубы произнесла она.

– Очень смешно. – Пальцы его снова двигались, время от времени касаясь ее спины. – Вообще-то, я думал о Райзе.

Она услышала его сдавленный вздох. Наверное, он расстегнул последнюю пуговицу, потому что корсаж платья смялся, как увядший цветок, и сполз до талии. Она стояла так, не двигаясь, несколько мгновений. Под платьем на ней были только корсет и тонкая сорочка.

Ни в одной книге по этикету не было и не могло быть указаний на такой случай.