Последние часы. Книга II. Железная цепь

Корделия потянула вниз ворот платья, пытаясь высвободиться из него. Но оно тесно облегало фигуру и было застегнуто на спине на сотню крошечных пуговиц, до которых ей было никак не дотянуться. Она в нетерпении вертелась у зеркала. Может, разрезать проклятое платье мечом? Но нет, Райза найдет его и все равно поймет.

Чувствуя, как бешено колотится сердце, Корделия распахнула дверь в ванную и направилась к зеленой двери. Каблуки ее громко стучали по паркету. Нужно сделать это сейчас, прямо сейчас, немедленно, иначе у нее не хватит духу.

Она подняла руку и постучалась к Джеймсу.

Из комнаты донеслось какое-то шуршание, потом дверь приоткрылась, и на пороге появился Джеймс с озадаченным лицом. Он был без обуви, жилет расстегнут, расстегнуто и несколько верхних пуговиц на рубашке. Золотой фрак лежал на кресле.

Корделия старалась смотреть в пространство, но это не сработало – она обнаружила, что взгляд ее упирается прямо в ямочку в основании его шеи, обычно скрытую под рубашкой. У него была изящная, но сильная шея, и Корделии захотелось вечно любоваться ею; но она напомнила себе, что сейчас нельзя терять хладнокровие из-за тела Джеймса Эрондейла.

– Ты должен помочь мне снять платье.

Он несколько раз моргнул. Она подумала, что тени от его длинных ресниц похожи на крылья бабочки.

– Что?

– Я не могу снять платье без помощи горничной, – объяснила она, – и не могу вызвать Райзу, иначе она поймет, что мы не проводим ночь вместе… в смысле, как муж и жена… и расскажет все матери.

Джеймс продолжал молча смотреть на нее в упор.

– Там пуговицы, – ровным голосом сказала она. – Много пуговиц. Тебе не нужно снимать с меня корсет, с этим я справлюсь сама. И не нужно прикасаться к моему телу, только к одежде.

Последовала долгая, мучительная, неловкая пауза, во время которой Корделия думала о том, возможно ли умереть от унижения.

В конце концов Джеймс распахнул дверь.

– Хорошо, – пробормотал он.

Она вошла в комнату, стараясь не смотреть на Джеймса и сосредоточиться на обстановке. Книги, конечно. Повсюду книги. Здесь он собрал своих любимых поэтов – Вордсворта, Байрона, Шелли, Поупа, Гомера и Уайльда.

Комната была отделана в охряном и красном цветах. Корделия пристально разглядывала темно-красный ковер, когда Джеймс снова заговорил:

– Наверное, тебе нужно повернуться ко мне спиной.

Это определенно принесло ей некоторое облегчение.