Война Ириса и Розы. Расплата за преданность

Вечером Ижени узнала, что граф вышел из кабинета и теперь сидит в гостиной и читает результаты последних осенних скачек, устроенных в столице. Это был один из тех случаев, когда она могла позволить себе отвлечь его. Когда он работал, она старалась не мешать, когда ездил на охоту с новым ружьем, не могла за ним угнаться, даже если бы захотела. А вот скачки никуда не денутся из газеты и подождут, пока она поговорит с мужем. Она спустилась в гостиную в новом платье из светло-зеленого шелка и с новой прической. Пышные кудри, убранные блестящими заколками, красиво накрывали шею и плечи.

– Добрый вечер. – графиня де Баккард медленно прошлась по комнате и, не получив ответного взгляда, присела в кресло. – Ты не ужинал сегодня.

– Не хотелось.

Глаза не оторвались от газеты.

– Как прошел день?

– Как обычно. Я ужасно устал.

– Королю вновь угрожает опасность? Или он снова уезжает?

– На этот раз мы уезжаем. В Фиале устраивают прием для всей высшей знати королевства.

– Прием? Но мне сказали… Что такого больше не будет. Я думала, смогу отдохнуть немного от выходов в свет.

– Меня пригласили от имени короля. И я не могу отказать. Ты разве не хочешь в столицу?

– Ну немного. Интересно посмотреть, что там. И, возможно, увидеться с родными. Если они смогут приехать.

– Тогда постарайся собраться за два дня.

– Это очень маленький срок. Но я попытаюсь.

Они замолчали. Ижени показалось, что она слышит, как в коридоре жужжит муха, а за окном завывает ветер. Реджис перелистнул газету.

– И кто выиграл на этот раз? – поинтересовалась Ижени.

– Не та, на которую я ставил.

Он сложил газету, убрал ее на стол и, кажется, намерен был покинуть гостиную.

– Спокойной ночи.

Ижени почувствовала, как внутри ее передернуло от этих слов. На этот раз даже Реджис заметил, как изменилось ее лицо и не сдвинулся с места, а вынужден был приглядеться к ней повнимательнее.

– Что-то не так? – спросил он.

Ижени в этот момент увидела, что одна из ее туфель была расстегнута и спрятала ее под платье. Она многое хотела бы сказать. И эта несчастная туфля, казалось, разрушила последнюю крупицу ее терпения.

– Почему у меня только одна служанка? – вдруг заявила она. – Дома я привыкла, что мне прислуживают двое или трое. Иногда даже мамина камеристка помогала мне одеваться, когда случай был очень важный.