Последний шанс

На клочке бумажки в клетку пишу по русски, от волнения трясутся руки.

– Вот, передайте это тому мужчине, – указываю на Гору, который мило общается с полуголой блондинкой, – После того, как я сяду в такси.

Сую бумажку в руки парня и стремительно спускаюсь по боковой лестнице игнорируя желание устроить скандал и прибить шлюху, которая крутиться около моего мужа. Сажусь в старенький желтый мерседес, даже не заботясь о безопасности.

– Добрый вечер, – приветствует на английском и это уже хорошо.

– Добрый, – киваю, называя свой адрес, проверяя наличные в крохотной сумочки от Chanel.

Едем в тишине, постоянно смотрю в телефон ожидая звонка от мужа, ведь это должно было привести его в ярость, а по правде выводит только меня, значит он занят кем-то и в голове только одно, та блондинка. Несколько раз за все время пути почти принимаю решение повернуть назад или сделать звонок, но одергиваю себя. Через пол часа вылетаю из такси и мчусь домой, проигрывая сюжет вечера в голове.

Проверить воду у Моро, проверить кондиционеры, быстро принять прохладный душ, чтобы смыть весь пот и грязь вечера. Надеть черное кружевное белье, исключаю вариант с чулками и подвязками, слишком жарко. Музыка, обязательно тихая. И о как же важно найти игрушки, которые он возит с собой уже месяц, но так боится применить. Может повязку на глаза? Нет, не сегодня. Последний штрих – несколько высоких белых свечей. Усаживаюсь в темно-коричневое кресло, лицом к спинке, обнимаю ее, поджав ноги под себя и жду.

Вздрагиваю, когда Моро начинает радостно лаять, оповещая, что муж здесь.

– Мирослава! – грубо, неужели не понял по туфлям на пороге, что я дома?

Его шаг все ближе и ближе, от чего мое сердце стучит сильнее.

– Вот ты где? Какого черта, ты ушла одна?! – рычит. Да он в бешенстве.

Все идеи в секунду кажутся бредовыми, он сейчас меня просто выпорет и отправит спать. Закусываю губу от волнения, но не поворачиваюсь.

– Мир? – тишина, двигается медленно, рассматривает девайсы на деревянном столе, – Ого, – присвистнул.

Тишина свинцовая, хоть режь пополам, тяжело вынести, непонятна его реакция.