Последний шанс

Что он сейчас сделает? Отправит меня в кровать, застыдив по полной или…

– На колени Мирослава и ждать, у меня пара незаконченных дел, твоя выходка чуть не сорвала мне крупную сделку, – медленно обходит кресло, чтобы встретиться лицом к лицу.

Набираюсь смелости заглянуть в его темные глаза, еле дышу.

– Я сказал, – грубо, сжимая пальцами мой подбородок, – На колени и ждать, – провел большим пальцем по моей нижней губе, отчего рот наполняется слюной, сглатываю.

– Я долго буду ждать?

– Нет, – шепчу, встаю на дрожащие ноги, опираясь на спинку стула.

Опускаю голову, Боже как стыдно, зачем я только затеяла эту игру.

– На колени, – жестко, монотонно, не заинтересованно, так что пробирает холодом до кончиков пальцев.

Приземляюсь коленями на жесткий пол, опустив глаза, часто дышу. Проходит мимо меня в ванну, скидывая по пути пиджак на кресло, снимает черные туфли, закрывает за собой дверь.

Ерзаю на полу, неудобно, колени болят от жесткого покрытия, ноги затекли, но не смею двигаться.

Предвкушение его власти несется по венам, пульсирует во всех конечностях. Жарко, в голове только желание, жажда его прикосновений. Не считаю время, сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к себе, не подарить долгожданную развязку в месте куда врезается тонкое черное кружево, трется о складочки, от чего ерзаю словно у меня шило в заднице. Черт, черт, черт, любые мысли подбрасывают масла в огонь.

– Да, я тебя слушаю, – его голос на итальянском особая пытка, – Мне некогда, разберись с этим сам, контракт подписаны.

Кидает телефон на столик, садится в кресло, раскидывая длинные ноги.

– Иди ко мне моя девочка, – уставше, – я зол на тебя, а если бы этот таксист захотел тебя поиметь? Или убить? Ты понимаешь, что подвергла себя опасности? – внушает чувство вины и у него это получается.

– Амиран, я не подумала, – шепчу, ползу не коленях, располагаясь между его ног, сверля взглядом внушительный бугор на ширинке темных джинс.

– Твоё дело не думать Мирослава, твое дело довериться мне, я подумаю за тебя, – запускает руку в волосы, сжимая их.

– Извини, – облизываю пересохшие губы, тяну руки к ширинке.

– Нет, – бьет по рукам, – это слишком просто.

– Что тогда? – поднимаю глаза на него, шарю по идеальному торсу в тату, хочу коснуться губами, пальцами, обвести каждую. Сдвигаю ноги от возбуждения.

– Ремень? – одно слово заставляет меня вздрогнуть и теряя голову тереться щекой о его бедро.