Третье пришествие

– А конец у вашей сказки будет счастливый, Владимир Петрович?

Я поднял глаза к итальянскому подвесному потолку с копиями фресок Микельанджело Буанаротти. Фрески изображали Страшный Суд.

– Вот этого, братцы, не знаю. Не от меня зависит. И даже не от президента. Только от него, – я кивнул на фрески.

– З-звучит песс-симис… – заметил Дима. – Как-то так звучит.

– От хорошей жизни еврея на небеса не позовут. Что, Владимир Петрович, здорово припекло?

– Будь здоров.

– Всеобщий конец наступает?

– Всего лишь общий, – бодро заверил я.

– Вот этого не надо, – сказал Дима. – Не надо общего конца, Владимир Петрович. Давно установлено, что каждому достаточно своего. Максимум – одного на двоих. Пардон, Алиса Георгиевна.

– Видимо, вы еще не успели привыкнуть к перемене общества, – снисходительно сказала АиЗ. – Неожиданно получилось.

Дима поморщился.

– Вряд ли смогу перевоспитаться, ваше величество.

– Почему? Вы же сумели бросить наркотики.

Дима закашлялся.

– Кажется, я могу идти? – спросил Терентьев.

– Ступайте, голубчик, ступайте, – милостиво позволил Фима, роясь в звездно-полосатой авоське. – Уморились, небось, нас задерживаючи… Царь Соломон, да где же мои очки? Неужели опять в холодильнике?

– Давно ты в тю-тюрьму не собирался, – добрым голосом сказал Дима.

Фима немедленно побагровел.

– Эта шутка надоела мне лет пятнадцать назад!

– У вас минус три слева и минус два с половиной справа? – спросила АиЗ.

Все уставились на нее.

* * *

На втором этаже оба уткнулись в экраны. В курс дела вошли быстро.

– Ой, мама родная…

– И папа тоже.

– Да-а. Испуганный крантец корячится. В конце короткого туннеля. Владимир Петрович! Что ж вы так…

– Как?

– У-упругим дрыном, да по бритой тонзуре… Прямо как на дико-дискотеке в Сыктывкаре, честное слово.

Я усмехнулся.

– Ну, теперь-то вы на меня не в обиде?

– Да я как-то сразу почуял, что на вас обижаться – грех.

– Разве можно обижаться на спасателя человечества? – рассеянно согласился Фима. – Второго после Христа.

Он снял очки и протер глаза.

– Димк, давай-ка, увеличь зверушку максимально. И пропусти сквозь фильтры.

– Эй, эй, – сказал я. – Полюбовались – и будет. Рассчитывайте последствия. Именно для этого вас наняли.