Град темных вод

И несчетное число жизней потомков Ашшэа, – теперь адептка смогла разглядеть Главу Дома Бестий и место, в которое попала: и женщина, и место впечатляли. – Их гибель была ценою жизней многих и многих орков и эльфов, которые теперь не оборвутся. Цена будущего редко бывает малой. Но вот в чем мой к тебе вопрос, пришлая: а чем заплатила ты?

Юный, чистый, как горный ручеек, голос дроу резко контрастировал с ее внешностью: косички, уложенные в сложнейшую конструкцию, были и черными, как смоль, и белесыми, как кость, выбеленная годами; алебастровая кожа без единой морщинки и водянистые глаза, как у слепых (однажды, там, в другом мире, Стас приводил на занятия слепую модель).

Бестия выглядела не старой, нет. Она казалась молоденькой девушкой, по жестокой причуде темной богини вселенной в тело древней старухи; а затем юность и древность смешались, не желая уступать друг другу.

Одеяние с серебряными шипами еще более длинными, чем у той Бестии, что доставила Хэйт в обитель, на голове – корона, материалы: серебро и, вроде бы, обсидиан.

«Шипы – это явно их фишка», – с затаенным трепетом подумала Хэйт. «Мать», как говорится, внушала.

Не меньше «внушало» и место.

Огромадный зал, над которым трудилась природа (если, конечно, забыть о нелегком труде гейм-дизайнеров), уставленный алыми свечами. Свечи были повсюду, на каждом выступе, в напольных подсвечниках, на сталагмитах, коих в зале-пещере имелось бесчисленное множество. Но разогнать темноту свечи были бессильны, они только множили острые тени…

– Я жду! – негромко, но требовательно одернула глазеющую по сторонам адептку Бестия.

– Мне нечем платить, – выдохнула Хэйт, почти молясь Ашшэа, чтобы Глава не разгневалась. – Нет ничего такого, что могло бы окупить гибель ушедших или судьбу выживших. Вы можете меня убить – но я воскресну, так что ценность моей жизни ничтожна.

– Ничтожна, – эхом повторила дроу. – Какое верное слово. Твое счастье, что в смертях дочерей я виню детей Иттни. Они поставили дроу на острие атаки, в то время как сами предпочли позиции прикрывающих.

Наши давние союзники из степей поступили благородно, приняв основной удар на себя, а Светлый Лес… всегда был и останется «светлым».

«Пожалуйста, только не надо впутывать меня в политику!» – запаниковала было Хэйт, но тут же одернула себя: да кто она такая, чтобы ее в разборки между расами вовлекать? Нос не дорос еще.

И тут в голову адептке пришла мысль, лучшая из всех, что когда-либо посещали ее – в обеих реальностях.