Хранители пути

При упоминании возможного мужа лицо Шалкара приняло традиционно строгое выражение:

– О замужестве думать пока еще рано, – металлические нотки в его голосе с неприятным звуком резанули по стерильной прозрачности палаты, и Меруерт невольно поморщилась.

– Дядя Шалкар, – растерянно пробормотала она, пытаясь сменить опасную тему. – Видимо, моя память не скоро восстановится… Я забыла, где ты работаешь… И как мы будем развивать мой талант… Раз уж папа так хотел…

– Я музыкальный продюсер, деточка. А работать мы с тобой будем в прекрасной команде.

Ты всех их давно знаешь, моих артистов. Со временем вспомнишь. Я тебе во всем помогу, – с сочувственной улыбкой Шалкар чмокнул девушку в щеку. – А теперь я пойду, тебе надо отдохнуть. Слишком я тебя взволновал…

Меруерт и не заметила, как ее дядя оказался у выхода из палаты. Забытье, расслаивающееся на смутные образы только что пережитых впечатлений, обволокло ее уставшее сознание. Не оглянувшись на девушку, Шалкар закрыл за собой дверь, не издавшую ни единого звука.

Сытое выражение на его лице – гримаса победителя – за дверью сменилось маской полного равнодушия, как раз в тот момент, когда стерильная сталь медицинской иглы вонзилась в голубоватую вену на расслабленной руке Меруерт…

Глава 3

Жестокие игры доброты

Кресло дергалось, пищало и заходилось приглушенными нервными всхлипами. Со стороны Амадео, склонившийся над взбесившимся предметом интерьера в убеждающем монологе, выглядел неподдельно сумасшедшим человеком.

– Послушай, нельзя же так! Пойми, ничего страшного не случилось! Это недопонимание сторон! – несмотря на приводимые доводы, кресло никак не убеждалось и продолжало натужно булькать и всхрюкивать.

– Красавица наша, – обозначил отчего-то женскую принадлежность кожаного сиденья со спинкой Амадео и приветливо прихватил его (или ее?) за подлокотники. – Ну послушай, все образумится. Вообще ведь ситуация смешная, тебе не кажется? – высоченный атлет склонился еще ниже, сложившись практически вдвое, и придал лицу выражение искусственной радости, обычной для людей, мучающихся ядреной смесью жалости и злости.

Но креслу ситуация, известная ему и владельцу, смешной совсем не казалась. В ответ на предложение посмеяться седалищная часть кабинетного комплекта особенно сильно дернулась, почти завалилась на пол и непременно свалилась бы на бежевый мягкий ковер, если бы не сильные руки Амадео, удержавшие-таки свойственную данной мебели пространственную диспозицию.