Четыре кубика льда

Сделать?

Анна покачала головой, перевела дыхание и продолжила:

– Я просто не понимаю! Как, почему? Почему она умерла? Почему сейчас? Ведь всё было хорошо, она хорошо себя чувствовала, мы же всего неделю назад гуляли по парку, кормили белок, она рассказывала о Васе, говорила про иврит, про еврейские имена, хотела начать вышивать картину…

Анна снова задохнулась и умолкла, пытаясь подавить неуместную вспышку эмоций. Вдвойне неуместную перед почти спокойным родным внуком покойной.

В конце концов, Глафира Ильинична не была ей родней.

Просто школьная учительница, безнадежно влюбленная в собственный предмет.

Просто бабушка друга детства, когда-то кормившая пятилетнюю Аню пирожками и утиравшая ей слёзы из-за разбитых коленей.

Просто женщина, сохранившая почти до девяноста лет ясный ум и острое, иногда переходящее общепринятые границы чувство юмора.

Анна восхищалась Глафирой Ильиничной. Все их встречи происходили не потому, что Анна считала себя обязанной.

– Ну так как? – выждав некоторое время, спросил Вася. – Ты с нами?

Анна ещё раз перечитала письмо, написанное таким узнаваемым, таким родным почерком.

– Последняя воля… – тихо ответила она. – Да, конечно, я с вами.

Раз

– Девяносто пятый, до полного бака и в две канистры, – сказал Марк пожилому заправщику. Тот кивнул, ещё глубже втянул голову в плечи, пряча лицо от пронзительного осеннего ветра, и занялся машиной.

Марк вошёл внутрь магазинчика при заправке и остановился у стойки.

– Добрый день! – приветливо улыбнулась ему девушка-кассир. – Пока ожидаете, могу предложить вам кофе или гамбургер? Еще у нас очень вкусные…

– Кофе, – прервал её Марк. – Неужели в такую рань кто-то ест?

– Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, – кокетливо ответила кассирша, бросая одобрительный взгляд за спину Марка.

Он знал, что сейчас она смотрит на машину. Девушки часто велись на этого монстра немецкого автопрома, думая, что Марк – владелец. Он никогда не пытался их в этом разубеждать.

– Врут, – Марк ухмыльнулся, – правильный путь идёт чуть ниже.

Кассирша громко рассмеялась, как будто он и правда сказал что-то смешное, и повернулась к кофе-машине.

Марк взглянул на часы – без четверти шесть – и раздраженно вздохнул.

Понедельник.