Четыре кубика льда

Сказать?

Марк отшатнулся, и на его лице, сменяя друг друга, отобразились недоумение, недоверие и, наконец, страх. Анна удовлетворенно вздохнула, встала со своего места и направилась к столику, за которым сидела Рита. Марк, оставшийся позади, громко захохотал, как будто пытался ободрить себя собственным смехом.

Рита смотрела на приближающуюся Анну спокойным, почти равнодушным взглядом, очевидно узнавая, но не показывая никаких эмоций.

– Привет, – сказала Анна. – Как ты?

– Я терпимо, но… – Рита умолкла на пару секунд, озадаченно хмурясь, и указала на своего соседа по столу.

Анна повернулась, увидела очередное знакомое лицо, инвалидное кресло и почувствовала, как щёки запылали от стыда.

– Я… Вась, прости, – промямлила она. – Здесь темнотища, как под землёй, я никого… В смысле… Как поживаешь? Не ожидала тебя здесь… То есть… Прими мои соболезнования и…

Вася поднял руку, останавливая поток её бессвязных слов, и указал на свободный стул рядом с собой.

– Садись с нами, Ань. И да, – он поморщился, – я был не самым лучшим внуком, но на похороны приехал. Спасибо, что навещала её. Бабушка тебя любила и радовалась каждый раз, когда ты приходила в гости.

– Да не за что, – растерянно ответила Анна.

– Не стой столбом, садись давай, – прошипела Рита. – На нас и так все смотрят.

– Интересно, с чего бы это? Возможно, всех впечатлила твоя речь про ад? – Анна усмехнулась и заняла новое место.

Рита ухмыльнулась в ответ, но ничего не сказала.

– Кстати, про ад… – Вася отвернулся, покопался в закрепленной на кресле барсетке и протянул Анне продолговатый конверт. – Для тебя послание от бабы Глаши. Она оставила письма и памятные подарки для нескольких человек. И если там написано то же самое, что и у меня с Ритой, то вечер будет… интересным.

Анна распечатала письмо, пробежала глазами текст и удивленно подняла взгляд.

– Это бред, как она могла о таком попросить? Зачем?! – сказала она и поняла, что всё-таки не выдержит этот день до конца. По щекам потекли слёзы. – Это всё бред, бред, бред!

Рита с заметной тревогой склонилась к Анне и тихо спросила:

– Ань, ну ты чего? Совсем плохо? Если нужно, у меня с собой успокоительное. Могу сделать укол.