Четыре кубика льда

Бывший…

Старик прищурился, как будто силился получше рассмотреть Антона.

– Ну как же никем? – ласково спросил он. – Я же точно помню, что видел вас в обществе Ларисы Романовны. Один раз в «Графине», второй в «Устрицах и танцах».

Воздух перестал проходить в лёгкие.

– Вы ошиблись, – выдавил из себя Антон, поднимая как можно выше ворот свитера. Было глупо пытаться прятать засос на шее, но он не мог иначе. – Я… не буду мешать… пойду… До свидания!

Он вышел в коридор.

С трудом вдохнул.

И побежал.

Больничный коридор, лестница – ждать лифт он был не в состоянии – ещё один коридор, холл… Только когда за спиной Антона провернулись крутящиеся стеклянные двери больницы, а холодные капли вновь усилившегося дождя потекли по лицу, он остановился.

Снял с ног бахиллы, застегнул куртку и параноидально огляделся – он не мог избавиться от неприятного ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Заметил, как из подъехавшего такси выбирается старушка в ярко-голубом пальто и смешной шапке, и быстрым шагом подошёл к машине со стороны водительской двери.

– Свободен? – стараясь говорить спокойно, спросил Антон в приоткрытое окно.

– Смотря куда тебе надо, – лениво ответил молодой парень, сидевший за рулём, и начал неторопливо раскуривать сигарету.

– На Фирсова. Довезёшь?

– Не вопрос. Полторы, – водитель такси сделал первую затяжку и откинулся на спинку сиденья, всем своим видом демонстрируя, что никуда не спешит.

Антон выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.

Полторы тысячи. Цена была минимум в два раза выше, чем у агрегаторов.

Но у него не было времени на торг.

– Поехали, – хрипло сказал Антон.

Старушка наконец забрала все свои пакеты и сумки с заднего сиденья такси, раскрыла свой кислотно-зелёный зонтик и неожиданно бодрым шагом отправилась в сторону входа в больницу. На фоне серого здания, чёрного от воды асфальта и иссиня-тёмного неба она казалась не вполне реальной.

Антон несколько секунд смотрел ей вслед, а затем сел на пассажирское сиденье и сразу же провалился в свои мысли.

… Стоянов псих…

Да, если Лили работает на Стоянова, то дело действительно плохо.

Марка искалечили за воровство. Думать о том, что Стоянов прикажет сделать за наставленные рога, Антону совершенно не хотелось.

Но, с другой стороны… Стоянов ведь любил поиграть в великодушие. Возможно, удастся как-то переломить ситуацию, если выставить себя не виновником случившегося, а жертвой? Ведь, если рассуждать здраво, виновата во всём Лара.