Спящая в огне

– Хорошо, что я не такая везучая, как некоторые, – хмыкнула Августа, не без удовольствия наблюдая за тем, как Этна пытается убрать ладонью мед со стула, что не имело особого успеха.

– Я бы помог тебе переодеться, – хмыкнул Амос, отодвигая другой стул и проверяя его на наличие «подарка» от сиблингов. Когда последнего не обнаружилось, он с галантностью пня предложил Августе сесть, и та примостилась на сиденье, позволяя придвинуть стул ближе к столу.

– Ой, только давайте без этих ваших козлиных нежностей, – Виола закатила глаза, когда девушка на предложенную помощь потянулась и с характерным звуком поцеловала своего ненаглядного в щеку.

Валериан, поддерживая сестру, удачно спародировал звук поцелуя, чем вызвал недовольный взгляд обоих молодых людей. – Этна, прости, я бы предпочла, чтобы другая задница испачкалась в меду.

– Охотно верю, – та вздохнула, торопливо покидая учебную комнату, чтобы спустя несколько минут вернуться с мокрым пятном на своих штанах и тряпкой в руках. Пришлось надеть плащ, чтобы скрыть расплывшееся пятно и с усердием начать оттирать свой стул от золотой липкости.

Закончила Этна как раз к тому моменту, когда в комнату вошли пятеро наставников. Пришлось аккуратно свернуть тряпку и положить ее около ножек стула. Вернуть ее на кухню она катастрофически не успевала.

Первой, словно порыв летнего ветра, вошла Калисто. На этот раз волосы наставницы цвета древесной коры были заплетены в две косы, лежащие на ее плечах. Рубашка цвета молодой листвы была заправлена в свободную хлопковую юбку, подпоясанную кожаным шнурком.

Следом за ней проследовал молодой мужчина, выглядящий так, будто напуганный жеребец. Несмотря на это вечное выражение лица, он обладал весьма неплохими чертами: васильковые глаза в обрамлении густых ресниц, прямой нос и обветренные губы. Щеки и подбородок покрыты жестким коротким волосом. Пряди светло-медных волос вихрями лежали на голове, но почти не касались лба. Одежда Визериса была простой, состоящей из рубахи и штанов, но при этом не очень складно сидела на его фигуре.

Прямиком за испуганным жеребцом твердой поступью вошла низкая женщина, в чьих луговых глазах проглядывалась уверенность, распространяющаяся на все ее маленькое тело. Прямые светлые волосы были распущены, достигая самых лопаток, а губы были недовольно поджаты, будто она съела что-то ужасное на завтрак. Бурые штаны были подкатаны, ровно, как и рукава на рубашке, которая сидела слишком свободно на маленьком теле Зары.