Вдова его величества

Он время от времени морщился и даже порывался отступить, но тут же вздрагивал всем телом и выпрямлялся.

Мьесс Джио умела воспитывать слуг.

– Спасибо, чудесно, – Катарина присела на край стула.

Сделанный из гнутой лозы, некогда он был весьма изящен, но время превратило это изящество в откровенную хрупкость.

– А вы…

– Инспектируем-с, – мьесс Джио дотянулась до чашки с черным-черным чаем. – И думаем-с…

– Над чем?

– Над тем, что эту халупу проще снести, чем восстановить. Ты можешь быть свободен. Вздумаешь вновь нажраться, я тебя не то что без рекомендаций выставлю, но сделаю так, что и костей твоих не найдут.

– Немного.

– Вот и отлично… у тебя веснушки.

– Да? – Катарина тронула скулы. Надо же, а она и забыла, насколько легко они высыпают. Следовало зонт взять… или нет?

Теперь она может позволить себе даже веснушки.

– Я мужчину видела, – сказала Катарина, пытаясь нащупать хоть одно пятнышко. Отца они раздражали, виделся в этих самых веснушках изъян, скрытый намек на дурную кровь, которой в высоком роду Годдард быть не могло.

Катарина верила. Крови быть не могло, зато вот веснушки имелись.

– В саду, – уточнила она. – Голого.

– Да? – мьесс Джио оживилась.

– Почти голого, – Катарина ощутила, что вновь краснеет. – Подштанники он снимать не стал.

– Это зря.

– Почему?

– Мужчина, который снимает все, кроме подштанников, априори подозрителен, – мьесс Джио выпустила тонкую струйку дыма.

– Он тренировался.

– С подштанниками?

– С парными клинками, – Катарина позволила себе улыбнуться. – И как мне кажется… я, конечно, не специалист по… боям…

– И мужчинам, – Джио все же не удержалась от укола.

– И мужчинам, – согласилась Катарина. – Но он был весьма хорош.

– В каком смысле?

– Во всех, – Катарина убрала руки от щек. Ей стоит научиться быть спокойнее.

Она закрыла глаза.

Гибкая фигура. Светлые волосы, куда более светлые, чем у нее. Серебро? Пожалуй. Или все-таки благородная платина? Темная кожа. Шрамы узорами.

– Из Высокого народа.

– Вряд ли, – мьесс Джио отнеслась к случившемуся с необычайным для нее безразличием. – Альвы не слишком жалуют тварный мир. Им здесь неуютно. Скорее всего полукровка.

Катарина кивнула.