Портрет моего мужа

Знаешь, я вот думаю… мне ведь тоже не уйти. И тебе. Никому. Я когда шла на службу, хотела просто нормальной жизни. Быть одаренной сиротой лучше, чем просто сиротой, но и так… кем бы я стала? Актрисой? Мне предлагали за… не важно.

Кирис сложил зонт.

Сам он дождя не боялся, да и было пока тепло, куда как теплее, чем на том берегу, где осталась догнивать лодка. Если еще не догнила.

– Говорили, что без покровительства я все равно ничего не добьюсь. Я послала всех… и посылала раз за разом.

– Кому нос сломать?

– И ты туда же, – Вельма топнула ногой по луже, будто желая стереть собственное отражение. – Это ничего не изменит. Всем рты не закроешь… а он придумал глупость. Жениться… кто он, и кто я? Какие же вы, мужики…

Кирис благоразумно промолчал.

– Вот скажи, какая из меня благородная эйта? Да, дар есть, но того дара две капли. И пока его тянет, конечно… вас всех тянет к необычному. Но пройдет время, и он поймет, что совершил ошибку.

Дождь усилился.

И Кирис раскрыл зонт. Пусть Вельма и дальше предается самокопаниям, он же постарается, чтобы, копаясь, она не промокла до нитки.

Ветер улегся.

И стало тихо-тихо. Эта тишина требовала что-то сказать, но что? Кирис совершенно ничего не понимал в делах сердечных. То есть, у него была подружка, с которой он время от времени встречался, но там все было просто.

Он покупал духи и чулки.

Иногда давал денег. Она не требовала большего. И вполне возможно, что друзей у нее было несколько, но Кириса это совершенно не трогало.

– Может, – он все-таки заговорил, зная наверняка, что скажет не то и не так. С женщинами вообще сложно. – Не надо думать за него? Пусть он сам. А ты за себя.

– Бестолочь, – ласково произнесла Вельма.

Какая уж есть. Зато… дурью не мается.

– Поможешь мне платье выбрать? – тот далекий, казавшийся забытым, берег не выходил из головы.

Но раз вспомнилось, то…

– Какое?

– Розовое. С кружавчиками… на девочку лет одиннадцати. Но она худенькой была…

К счастью, Вельма не стала задавать вопросов. Но и одного не оставила.