Очень древнее зло

Легионеры, вытянувшиеся вдоль бортов корабля, действовали весьма умело. Со спины если смотреть, то вовсе казалось, что они просто стоят. Стоят себе и… пахло рыбой. Так вот остро, как на рынке поутру. Даже вспомнилось, как в детстве он, Артан, напрашивался с кухаркою на рынок, где и бродил, прячась за широкими юбками, разглядывая, что длинных угрей, что еще более длинных, уродливых рылом мурен, которых торговали на вес, что серебристую рыбную мелочь.

Захотелось той самой рыбы.

Мелкой.

Обваленной в приправах и пожаренной на открытом огне.

– Кто это вообще? – брат Янош опустил клинок и, уткнув острием в палубу, оперся на рукоять.

– Русалки, – ответил Повелитель.

Демоническое пламя в глазах не погасло.

– Они же водяницы, лярдвы или лопоушницы.

– Чего?

– Хугоры. Полуводницы… названий много. Когда-то их вывели, чтобы рыбу сторожить.

– Чего?! – тут уж не удержался певец.

– Не знаю, честно, как это было, но встречал упоминания, что в Империи рыбу выращивали, как овец.

Все замолчали, и Артан честно попытался представить, как это могло бы быть… не получилось.

– А тут, наверное, одичали. И рыбу сожрали. А поскольку изначально кормили их потрохами… – Ричард замолчал.

Люди же переглянулись. Верно. Потроха – штука такая… самим пригодятся.

– На самом деле они не слишком опасны. Были. Вот про голос я не знал…

Запах рыбы сделался почти невыносим.

Но жареной все одно хотелось.

– Что-то приближается, – Ричард закрыл глаза. – Что-то куда более… серьезное. Мне надо на нос.

И развернулся.

– Так это… – брат Янош закинул клинок на плечо. – Может, и нам того… надо… тудыть, если серьезное…

Артан кивнул.

Рукоять меча нагрелась. Да и сам он светился бледным слабым светом, но все же. Это должно было что-то да значить, оставалось лишь понять, что именно.

Не знаю, зачем я полезла в эту комнату.

И почему её не заперли.

Не важно.

Главное, я честно сидела, пялилась в окно, стараясь уговорить себя, что все-то хорошо и даже замечательно. Что мир не рухнет в пропасть.

Ричард вернется.

С победой. И… и мы поженимся. Если, конечно, он не передумает. Но с другой стороны, с чего ему передумывать? Он не из тех, кто берет вот так и нарушает данное слово.