Однажды в Лопушках

И шелестел клеверок, прячась на самом дне зеленого моря, тогда как тонкие жесткие стебли донника тянулись к самому солнцу. По ним, отчаянно цепляясь, полз вьюнок, уже развесивший белые хрупкие колокольчики.

…вьюнок хорош в приворотных зельях, которые, конечно, запрещены, как и любые иные, на разум воздействующие…

– Девушка! – этот голос раздался откуда-то с опушки, благо, лес высился по ту сторону луга сине-зеленою плотною стеной. – Девушка, погодите! Не бойтесь…

Я прищурилась.

И глаза заслонила от слепящего солнца, подумав еще, что надо бы панамку какую взять, а то и вправду потом буду головной болью маяться.

– Я только спросить! – человечек, который выбрался из леса, чтобы в лугу увязнуть, гляделся… нелепо. Пожалуй. И именно это заставило меня насторожиться.

Во-первых, человек этот определенно был не нашинским, не лопушковским. Во-вторых, вспомнилось предупреждение Игоря, и… и что этот вообще здесь делает.

– Заблудился, – он шел через луг, спотыкаясь, отфыркиваясь и смахивая пот с высокого лба.

Белая некогда панама его пестрела влажными пятнами. Как и белая же, некогда, футболка. Шорты, к счастью, белыми не были, зато поражали просто-таки несуразною длиной: заканчивались они где-то чуть ниже мотни, выставляя на всеобщее обозрение тощие покрытые курчавым волосом ноги.

Ноги пестрели царапинами.

И пятнами.

И… и носки вот белизну сохранили. Сверху. А вот ниже были мокры и черны. Никак, провалился куда.

– Я Васильев, – сказал человек, остановившись в десяти шагах.

И согнулся, уперся руками в колени, дух переводя. – Извините… думал… срезать, да… заблудился. Васильев Иннокентий Константинович.

– Маруся, – я разглядывала его, раздумывая, стоит ли уже на помощь звать или, если что, сама справлюсь? Он ведь… несуразный. И уставший. Вон, исцарапался весь, небось, угодил на Безенскую падь. Там ельник старый, матерый, туда и местные-то соваться опасаются.

…хорошо, у Васятки ума хватило на берегу притаиться. Он, когда надо, совсем даже не дурноватый.

Я спиной чувствовала Васяткин внимательный взгляд.

– О-очень приятно… а… у вас попить не найдется, а то… совсем…

– Там река, – сказала я.

– Пить из реки? – светлые брови, выделявшиеся на красном лице этакими полосками, сошлись над переносицею. – Нет… я… пожалуй… потерплю.

– А вы кто вообще? – я протянула руку к доннику, и тугой стебель сам в руку лег.

Может, ведьмы со стихиями не больно-то ладят, но у нас свои способы защититься.