Однажды в Лопушках

А что, хорошая получилась. Я её обжарила слегка, а потом заправила что тушенкой – срок годности последней подходил к концу, а потому беречь банку смысла не было, – что жареным луком да морковью. И лист лавровый пригодился.

И перец.

Синюхин молча подал тарелку, а потом еще отвернулся, сделав вид, будто вовсе со мной не знаком. Зря это он. Можно было бы ведь и по-человечески.

Можно.

– Вы… присаживайтесь, – а некромант вернулся. – Вы ведь тоже не обедали, верно? В город мы съездим. Вы ведь подскажете куда?

Он вдруг смутился, хотя, казалось бы, чего уж тут?

– Можно и к нам в лавку, но там цены будут повыше, но если до Земельинска, то там гипермаркет имеется.

Самое оно будет.

Я вдруг тоже смутилась.

Беспричинно.

И от смущения, не иначе, а еще чтобы Синюхина позлить, который изо всех сил делал вид, будто меня тут вовсе нет, не стала отказываться от обеда.

– Вот это наглость, – не удержалась Верещагина, поднеся к носу ложку, на которую уставилась с видом, будто никак решить не могла, то ли в рот её отправить, то ли в ближайшие кусты зашвырнуть.

 – Прислуга, чтоб вы, Николай Егорович, знали, не должна обедать за одним столом с хозяевами.

И в рот сунула.

…может, ей травок каких заварить? Не из вредности, но исключительно для очищения организма. Тетушка вот говаривала, помнится, что женская стервозность происходит большею частью от недостатка этого самого очищения.

Вот и помогу.

Верещагина поморщилась.

– Да уж… готовите вы так себе.

– Да норм, – вот Важен ел с охотой. – Это просто ты, Оленька, к нормальной еде непривычная. Избаловали тебя…

Верещагина фыркнула и шею поскребла.

– Ты не прав, – подал голос Синюхин. – Существуют определенные нормы и общепринятые границы, которых следует придерживаться. Социальные роли – это важно.

– Ага…

– Завтра, – некромант поерзал и покосился сперва на Ольгу, а потом на меня. – Можно… или даже сегодня, если вечером.

– А на ужин что?

– Макароны, – сказала я, почти не испытывая злорадства.

Разве что самую малость. Помнится, в той, университетской жизни, Верещагина тщательно избегала макарон, полагая их естественным врагом девичьей фигуры. И глядя, как вытянулось лицо её, я поспешно добавила. – Ну… или гречка. Там еще осталось. Я подогрею…

Почему-то Верещагина не обрадовалась.

И вправду, избаловали её.

Васятка объявился в лагере аккурат после полудня.