Однажды в Лопушках

– Однако в этом тоже свое преимущество. Ты можешь стать неплохой женой, – и вновь в матушкином голосе скользнула тень сомнения. – Во всяком случае, попытаться стоит…

И рассказала, что от Оленьки ждут.

А Оленька подумала и согласилась. Тогда-то все выглядело до крайности простым. Поступление? Поступят. Дядюшка позаботиться.

Экспедиция?

Да переживет она как-нибудь экспедицию, что до некроманта, то тут и вовсе сомнений не было. Очаруется. Как не очароваться, если все-то, с кем Оленьке случалось встречаться, мигом подпадали под обаяние её.

А некромант вот заупрямился.

И комары еще.

Оленька и артефакт активировала, и завесу сплела, да только местные комары оказались на диво упертыми. Особенно один. Пробрался и звенел, звенел над самым ухом, мешая уснуть. А когда все-таки получилось, то во сне Оленька видела матушку, которая неодобрительно хмурилась и пеняла, что, мол, Оленька столь бестолкова, что даже простейшего дела ей доверить нельзя.

От стыда и обиды она проснулась.

И из спальника выбралась, чтобы осознать, что душа-то нет! Вот… вот как так можно? Волочь живого человека в лес, где душа нет? И как Оленьке… что, теперь вообще до самого возвращения очищающими камнями пользоваться?

Из палатки она выползала злой.

А вид Важена, что растянулся на остатках древней стены с видом умиротворенным, окончательно лишил Оленьку душевного равновесия. И, словно почувствовав что-то этакое, Важен приоткрыл желтый глаз.

– Долго спишь, красавица, – сказал он и широко зевнул, так, чтобы клыки продемонстрировать.

Урод.

Все вокруг уроды… и Важен, и некромант, который должен был восхититься, а потом влюбиться и носить Оленьку на руках или хотя бы организовать ей нормальный душ.

– Иди ты…

– А грубить некрасиво, – Важен потянулся. – А ты вот и вправду сходи, поешь, пока есть что…

Блины.

Тонкие полупрозрачные блины, горка которых высилась на железной тарелке. И какой нормальный человек завтракает блинами? Это… это жирно! И сладко, особенно если обмакивать в мед, как делал некромант.

– И это завтрак? – мрачно поинтересовалась Оленька, оглядываясь.

Полевая плита стояла на массивной коряге. Рядом, под тентом, стол встал, сборный, на тонких ножках и совершенно ненадежный с виду. На столе виднелись какие-то миски, тарелки и даже пара кастрюль.