Невеста

 – И теми городами, в которых вас… встретили, займутся. Будет дознание. Суд. Виновных накажут, но законным образом. Ясно?

Более чем. Виттар не собирается нарушать королевский запрет.

– Наша власть не должна быть своевластием. Порядок един и здесь, и там. Но это требует времени… и передислокации войск. – Стальной Король осторожно коснулся спинных игл ферзя. – Буду благодарен, если ты дашь себе труд подумать и над этой проблемой.

Виттар поклонился.

– А сейчас расскажи наконец, что именно тебя столь… возмутило.

И ведь в курсе уже. Наклонился. Руки сложил, касаясь кончиками пальцев длинного носа. Виттар знает этот жест, за которым скрыта улыбка. И взгляд лукавый, насмешливый. Но не обидно. Более того, сейчас и сам Виттар готов посмеяться над тем, что причина столь пустяковая вызвала приступ гнева.

Торхилд из рода Темной Ртути.

Точнее, некогда принадлежавшая роду Темной Ртути.

– То есть, – Стальной Король перестал улыбаться, – от нее отказались?

– Да.

– Из-за того, что девушка была любовницей Макэйо Длинного Шипа?

– Да.

Была. Четыре года жила с… нельзя давать волю ненависти. Эта эмоция также поддается контролю, как и остальные. И нет ничего более унизительного, чем война с женщиной, тем более когда не женщина виновата. Ярость будят чужие слова, подобранные столь же тщательно, сколь и жемчужины в ожерелье Кагона. Он так старался, мягко, исподволь внушая Виттару мысль, что существо столь отвратительное должно умереть.

Его племянница, к преогромному сожалению, опозорила и себя, и весь род.

И весьма, весьма печально, что она выжила…

Райгрэ Виттару не следовало вмешиваться. А если райгрэ Виттар вмешался, то будет весьма любезно с его стороны и дальше распоряжаться судьбой Торхилд. И каким бы ни было его решение, род Темной Ртути не станет предъявлять претензий.

Кагон понимает, сколь сильную ненависть райгрэ Виттар испытывает к предателям.

И всецело его поддерживает.

Зло должно быть наказано. А Виттару приходилось убивать женщин…

– Интересно… – Когда Стальной Король хмурился, неуловимая разница между левой и правой половинами лица становилась заметна.

– Семнадцать.

А когда началась война, было тринадцать, даже меньше.

– Ее брат на два года моложе. – Виттар успел узнать достаточно, благо история оказалась из подзабытых, но хорошо известных. – А сестра – на все десять.

Последыш… последышей любят.