Не выпускайте чудовищ из шкафа

 – Видать, в достаточной мере замерз, чтобы согласиться.

– Почему вы здесь?

– Я в участке был, когда девочка пришла. – М-да, нехорошо получилось. Я-то была уверена, что скрутило его вчера хорошенько. А надо же, в участок полез. – Она собиралась назад отправиться! – Его возмущение было весьма искренним. – Ребенок. Ночью!

Ну, допустим, этот ребенок не в первый раз по ночам гуляет. Дорога-то известная. Только… я поглядела на Мишку и смолчала.

– Не здесь, – покачала головой, – на острове. Маг-аналитик?

– Бывший.

– А они бывают бывшими? – До чего криво прозвучало.

И моя свекровь, к счастью, вполне себе бывшая, всенепременно слегка бы нахмурилась. Леди должна следить за речью.

В задницу.

– Еще как. – Он потер висок. – Инсульт. Не рассчитал силы. Восстановился вот, но… к реальной работе не годен. А случилось все после войны, так что даже на ранение не тянет. И с натяжкой не тянет. Мне предложили выбор. Или почетная отставка…

– Или наша дыра?

– Не такая уж и дыра. Здесь спокойно. И море… Южное море совсем другое.

Никонов отошел от тела и бросил на нас внимательный взгляд. Чую, к вечеру уже поползет по городу новая сплетня.

– Это да. Море здесь… – я запнулась. Красивое? Нет, не так. Это не красота, это другое. – Сильное.

– Пожалуй.

– Миша… я его знала.

– Тогда вам стоит взять отвод от этого дела.

Я хмыкнула.

– Сами расследовать станете? В одиночку?

– Простите?

– Его здесь все знали. И Ник-Ник наш, и остальные.

– Ничего. – Он понял сразу. – И это так не работает. Видения у пророчиц, но вы, верно, знаете. Ваша подруга ведь…

– Тоже бывшая. В смысле пророчица, а подруга вполне настоящая. Дар просто… блокирован. По рекомендации целителей. Нагрузка и все такое…

Бекшеев кивнул. Все-таки хорошо, когда тебя понимают.

– Вы помогать собираетесь или как? – Ник-Ник злится.

Тоже замерз. Руки вон красные, что кипятком обваренные. Камеру стискивает.

Говорю же, скотина. Но профессионал.

– Прошу прощения. – Бекшеев встрепенулся. – Как именно поднимать будем?

Обыкновенно.

На веревках. Только сперва Никонов свистнет:

– Эй, скажи там…

И вскоре вниз спустится Отуля с белоснежными простынями, явно взятыми из того старого шкафа, в котором обычно и хранят семейные сокровища. А там уже Яжинский подойдет.