На краю одиночества

Поверил?

– Доброго дня, – Владислав приподнял фетровую шляпу, и полы серого плаща его, слишком теплого для нынешней погоды, разошлись. – Несказанно рад встрече.

О характере своем он знал и боролся с ним, пытаясь обуздать, загоняя в тенета хороших манер.

– Могу ли я рассчитывать на приватную беседу по одному известному вам вопросу?

– Прошу, – Глеб открыл калитку. – Не думаю, что беседовать стоит на улице.

Высокий. Темноволосый и бледнокожий. Тяготеющий к одеждам строгим, едва ли не траурного кроя, Даниловский являл собой тот идеальный портрет мастера Смерти, который одновременно и пугал людей несведущих, и внушал уважение.

А на то письмо, которое Глеб отправил еще зимой, Даниловский не соизволил ответить, впрочем, как и на приглашение. Школа ему была неинтересна.

Не только ему.

– Надеюсь, вы понимаете, что за достоверность информации я не поручусь? – тихо поинтересовался Глеб.

Даниловский же, слегка замедлив шаг, кивнул. Вот движения его отличались некоторой резкостью. И в том вновь же виделось проявление нервной его натуры.

– В данном случае я полагаю целесообразным проведение проверки, – он приподнял кофр. – Также до меня дошла некоторая информация о нестабильности настроения местного населения. Ввиду выросшего уровня агрессии, полагаю, что оптимальным решением будет переезд.

– Нет.

Даниловский слегка нахмурился. Но тотчас кивнул, признавая за Глебом право решать.

– В таком случае я предлагаю вам добавить в контур некоторые плетения. Семейные. Вы не будете возражать?

Настороженность.

Ожидание. Ему явно неуютно в чужом доме.

– Не буду.

– Отлично. – Даниловский поправил белоснежный воротничок. – Я должен поставить вас в известность, что изначально сама ваша идея показалась мне несколько…

– Безумной?

– Не без того. – Владислав протянул было руку к двери, но, вспомнив, что в этом доме он лишь гость, отступил. – Однако при здравом размышлении я осознал, что, вероятно, в ней имеется рациональное зерно. Вы знаете, что напряженность поля в сублокациях за последние пять лет выросла в несколько раз? И уровень ее настолько высок, что это нельзя объяснить естественными колебаниями.

– Боюсь… теория поля – это не совсем мое.

Кивок был слегка снисходительным.

Даниловский снял шляпу, положил на столик у двери, сделав вид, что не замечает тонкого слоя пыли, этот столик покрывающей. Следом отправились перчатки. И, тронув перстень, Даниловский произнес:

– Я подготовил доклад его величеству. И я готов.