На краю одиночества

Я в свое время провел в нем изрядно времени, пытаясь понять. Так вот, кто-то сошел с ума быстро и явно, кто-то сходил долго, медленно и незаметно для окружающих. Сейчас из тех, кто воевал, не осталось никого.

– А ваш дед?

– Его держали при короне. Тоже мало хорошего, – Алексей поморщился. – Но тогда, полагаю, сочли, что он более ценен, нежели мой отец. Или, подозреваю, мой отец рвался опробовать некоторые свои наработки.

Он помрачнел и скомкал полотенце.

– Не спеши. – Ольга села рядом. – Дай посмотреть… не бойся, ты мне мало интересен.

– Вот и отлично.

– Я, в конце концов, слишком эмоциональна, чтобы соблюдать какие-то там договоры.

– И злопамятна.

– Все женщины злопамятны.

– Это да… – согласился Земляной, но отстраняться не стал.

– Вот так, сиди. – Она перевернула полотенце. – И не шевелись. Ты знаешь, что твое тело в отвратительном состоянии? Я, конечно, не сказать чтобы дипломированный целитель, матушка была категорически против…

– Почему?

– Потому что это ниже нашего достоинства, работать в какой-то там лечебнице.

Что люди скажут?

Она передразнила холодный тон матери, и Алексей фыркнул.

– Но кое-что умею… вот ты знаешь, что у тебя язва?

– Сейчас даже не одна.

– Ага… и вот сердце в отвратительном состоянии… нервная система…

Алексей попытался вывернуться, но ему не позволили.

– От меня еще никто не уходил, – сказала Ольга. – Стало быть, получается, что все умерли?

– Да.

– И темных почти не осталось?

– Да.

– И поэтому школа нужна?

– И поэтому тоже.

Только теперь нас боятся. Не скажу, что вовсе безосновательно, но… Многие умения утрачены, знания, семейные книги остались, но в них будет едва ли половина. Если оставить, как оно есть, то через пару десятков лет останутся лишь стихийные самоучки, а это неправильно.

Анна пошевелила пальцами ноги. Послушались.

Она осторожно провела ладонью по голени, пытаясь понять, насколько окаменела мышца. Кажется, все не так и плохо.

Определенно неплохо.

– Вместе с тем многие, кто помнит эту волну безумия, кого она задела, просто боятся брать учеников.

Среди темных полно тех, кто думает, как простые люди, что, если темных не останется, всем будет лучше.

– Но ты не уверен? – Пальцы Ольги едва касались висков, но меж тем Анна видела тонкие нити света, уходящие в сгорбленную фигуру мастера.

И нет никакого противостояния. Тьма не мешает свету. А он не препятствует тьме, позволяя лечить истерзанное тело. Тьме ведь тоже нужно воплощение.