Ловец бабочек. Мотыльки

Пока ты не научишься контролировать свою силу, ты будешь опасна для всех.

– И… и что мне делать? Сбежать с тобой? – Гражина почувствовала, что вновь начинает злиться. Злость появлялась в животе, этаким горячим клубком, который норовил распутаться и наполнить все ее тело.

– Дыши глубже, – посоветовал Геральд. – Помогает. И бежать… куда? А главное, зачем?

Откуда ей знать?!

– Забудь все, что тебе говорили, – Геральд поднялся, движения его были текучими, плавными. – Закрой глаза.

Он оказался вдруг рядом и, присев на кровать, обнял.

Руки холодные.

И сам он, что кусок льда, в который уходит ее ярость.

– Поплачь, если хочешь, я понимаю, тебе тяжело… у меня-то никогда другой жизни не было, – он говорил тихо и гладил Гражину по плечу, а она и вправду разрыдалась. – Меня с малых лет учили это контролировать. А твоя матушка повела себя безответственно.

– П-почему?

– Обиделась на нас. А может, решила, что если у тебя раньше сила не пробудилась, то уже и все… ты помнишь, тебе было восемь, когда мы встречались?

– Нет.

– Совсем?

Гражина помотала головой. Ведьмака она бы точно запомнила, а…

– Мне тогда было тринадцать. И я сопровождал твою бабушку… бабушка у нас в семье самая главная. Ее все слушаются. Кроме твоей матери.

– Это да, – Гражина всхлипнула, понимая, что почти успокоилась. – Маменька никого не слушает…

– Есть такое… на тебе было белое платье с бантами. С синими. И волосы тебе завили такими вот кудельками…

Он покрутил пальцем.

– И вокруг тебя еще осы крутились…

…и Гражина вспомнила.

Нет, не его, потому что мальчишка в черном строгом костюме, слишком плотном для жаркого летнего дня, не имел ничего общего с этим вот человеком. Тот мальчишка держался рядом с женщиной, которая злила матушку.

…платье цвета весенней зелени. И еще кружево. Шляпка крохотная, украшенная речным жемчугом и лентами. И Гражине предложили шляпку примерить, а матушка не велела трогать. И конфеты забрала, мол, Гражина и так слишком много сладкого ест.

– Ты хотела посмотреть? Смотри, – матушка сердилась.

 – Она самый обычный ребенок… я бы заметила, если бы что-то было не так…

…цвела липа.

…и в пышных кудрях ее гудели пчелы. То есть, сперва они гудели в липе, а потом одна стала кружить над Гражиной. И вторая, и третья… и пчел стало множество, а Гражина их боялась жутко.

Она вдруг вспомнила, как сидела, боясь шелохнуться. И дышала-то через раз, и…

– Пожалуй, – женщина щелкнула пальцами, и пчелы исчезли.