Ловец бабочек. Мотыльки

– Чем?

– Тем, что твоя сила останется без должной… опеки, – он щелкнул пальцами. – И без контроля. Были знаки, что в роду появилась колдовка необычайной силы.

Она?

Ошибка…

– Страшно? – поинтересовался родственник.

– Маску сними.

Он и снял.

Обыкновенный. Лицо такое вот… серое, будто припыленное. Черты прямые. Нельзя сказать, что вовсе нехорош собой, но и не красавец. А главное, ее тоже разглядывает, интересу своего не скрывая.

– Я не хочу, – жалобно произнесла Гражина.

Колдовка – это… это чересчур.

– Во-первых, твоего желания, как и моего, никто не спрашивал. Дар или есть, или… его можно получить, но цена… – он вновь щелкнул пальцами. – А во-вторых, не так давно тебя отнюдь не отталкивала мысль о служении Хельму. Так что изменилось?

– Я… я не знаю… – и вновь вышло донельзя жалко.

Гражина села.

Приобняла одеяло растреклятое, которое так и норовило сползти. А родственник или нет, но нечего пялиться на нее…

– Это было… было… – она пыталась подобрать правильное слово, – не всерьез было… я думала, что по-настоящему, только…

– Только чувствовала, что не всерьез, – кивнул гость.

– Звать тебя как?

– Геральд. И я ведьмак.

– А я Гражина… хотя… ты же знаешь… и что я Гражина… и что колдовка…

– Пока нет, но сила пробуждается, а это опасно. И не только для тебя…

Сила? Гражина не чувствовала в себе никакой такой силы… конечно, она вела себя немного странно, но это еще ничего не значит и…

– Ты кинула в меня проклятьем, – он протянул руку и раскрыл ладонь, на которой появилось нечто, больше всего напоминающее спутанный волосяной ком.

– Я не…

– Ты не хотела. Ты просто испугалась, – он дунул, и волосы застыли, чтобы в следующее мгновенье осыпаться горсткой пепла. – И ты будешь пугаться. Злиться. Радоваться… испытывать эмоции, а у вас сила во многом зависит от эмоций. Ты же не хочешь, разозлившись однажды, убить свою мать? Или еще кого-то? А потом пойти под суд, потому то найти неопытную колдовку легко, поверь человеку, который всю жизнь этим занимается.

Убить?

Она и убить?

Да она мух-то не бьет, жалеючи… и мыша, который в кувшин попался, самолично в сад вынесла, до того противна ей была сама мысль об мышиное смерти. Маменька только посмеивалась, мол, до чего нежною, чувствительною дочка выросла.

– Я говорю о непредумышленном убийстве.