Ловец бабочек. Мотыльки

 – Я ж сказал?

– Расцвести над поляной? – Гражина подобрала юбки и поднялась. Хватит с нее. Уж лучше привычное матушкино зудение, чем эти, с позволения сказать, поэтические экзерсисы. – При всем моем уважении, это не в моих силах…

В выпуклых глазах жениха мелькнуло что-то… нехорошее.

– Замуж, – севшим голосом произнес он. – Вы согласны составить собою мое личное счастье? И выйти за меня замуж.

– Нет.

– Гражина! – возопила панна Белялинска, хватаясь за грудь, но за правую. После, конечно, вспомнила, что у приличных людей сердце слева пребывает и руки перекинула.

Оглянулась, прикидывая, не упасть ли в обморок, но поняла, что ловить ее некому, а на козетке матушка восседает, стало быть, падать на пол придется, и передумала. – Гражина, что ты такое говоришь?!

Нет, еще бы седмицы две тому Гражина промолчала бы.

И уже дома, слезами и вздохами, попыталась бы матушку разжалобить, но ныне она вдруг явственно осознала, что та она, прежняя, была жалкою и никчемною.

– Правду, – она выдержала взгляд панны Белялинской.

 – Мы только познакомились, и сразу замуж?

– Я в вас влюблен!

– Уже?

– С первого взгляда, – жених неловко поднялся и отряхнул костюмчик. – Я как узрел вас, так сразу и понял, что вот она, женщина, с которой я могу быть счастлив!

Звучало хорошо.

И, та, прошлая Гражина, мечтала о подобном. Чтобы любовь, чтобы с первого взгляда и на всю жизнь… чтобы сердца в унисон и за руку держаться… и робкий поцелуй в щеку… стоило представить, как жених целует ее, прикасается к щеке розовыми влажными губами, и Гражину передернуло.

– Боюсь, – сдержанно сказала она, – не могу сказать о том же.

Воцарилось молчание.

Настороженное.

Злое?

– Мы с вами толком и не знакомы, – та прошлая Гражина никуда не исчезла. Ей было до жути неудобно за поведение Гражины нынешней, за злые ее слова и то смущение, которое должен был бы испытывать несчастный юноша после отказа. А вот нынешняя почему-то была уверена, что испытывает он отнюдь не смущение, а ярость, которую отчаянно силится скрыть.

 – И при всем уважении, я не готова связать свою жизнь с человеком, которого вижу впервые…

Она подхватила юбки.

Показалось вдруг, что панна Белялинска сейчас ударит.

Глупость… конечно, показалось… а матушка встала, чашечку с кофием нетронутым на столик вернула и произнесла.

– Нам, пожалуй, пора… – и голос ее был на диво спокоен.

– А я…

– Еще встретимся, надеюсь, – солгала Гражина. И жених ожил, встрепенулся.