Драконья кровь

Лука ведь лучше, если разобраться, а ему и десятой доли восхищения не достается. – А ты ворчишь, как старик.

– Я и есть старик.

– Что-то не заметила.

Дракон сделал еще один круг, явно высматривая что-то внизу, затем издал протяжный, ноющий звук и поднялся выше.

– Любуетесь? – Шериф стоял на другой стороне улицы. – Это Гранит. Он вообще редко сюда выбирается, но скоро осень, вот и присматривает.

– Что присматривает?

Шляпа. Клетчатая рубашка. Винтовка. Слишком уж он похож на тот образ шерифа, который полюбился киношникам.

– Подарок. Скоро месяц драконьих свадеб. Это красиво. Если задержитесь, то увидите.

Драконий крик перекрыл голос человека.

– Это он заявляет о своей силе, вызов бросает.

– И что, примут?

– Кто? Гранит и Лютого мог бы подвинуть, если бы захотел. Но он одиночка по натуре, такой не будет со стаей возиться. Может, позже, как свой выводок на крыло встанет.

Шериф говорил об этом просто, как о вещи обыкновенной и в толковании не особо нуждающейся.

– А пока вон просто красуется. Как съездили?

– Спасибо, хорошо. – Милдред улыбнулась. Почти искренне. Надо же, Лука, похоже, научился различать оттенки ее улыбки. – А у вас тут?

– Тишь, да гладь, да божья благодать. – Шериф подхватил винтовку. Вот интересно, она у него после такого обращения стреляет? – Ваши землю роют, да попусту… Сад Эшби вон перекопали. Ник сказал, что на следующий год садовников наймет нормальных, пусть восстанавливают.

Он сплюнул под ноги, явно выражая отношение и к федералам, которые не желают понимать очевидного, и к проблеме в целом.

– К слову, – Милдред изобразила улыбку, – а мистер Эшби в городе?

– А где ж ему еще быть? – ненатурально удивился шериф. – Ваши запретили уезжать. Да и… он и не стал бы. В школе найдете. Только это… его тещенька в суд подала, так что смотрите, он не в настроении крепко. А когда Эшби не в настроении, лучше держаться от него подальше.

Роза была точь-в-точь как та, которую Томас сорвал.

Но откуда?

Не из прошлого точно. Томас не настолько верит в чудеса. Эшби? Но там он не видел ни цветочницы, ни розового куста, что странновато, ибо розы эти существовали столько же, сколько и сам особняк.

– Не трогай, – сказал он, но Уна не послушала.

Она наклонилась. Подняла цветок. Поднесла к носу и вдохнула тягучий сладкий аромат.

– Значит, не показалось, – задумчиво произнесла она, протянув розу Томасу.