Кузены

Старик выглядит жалким и потерянным. Одной рукой он шарит в кармане кофты, будто вспомнил вдруг, что оставил дома что-то важное.

– У Адама были блестящие задатки, блестящие. Но он растратил их зря. Глупый мальчишка. Одно слово – и он мог бы все изменить.

Улыбка сползает с губ Обри.

– Что изменить?

– Дедушка! – доносится до нас встревоженный голос.

Я оборачиваюсь – к нам шагает девушка примерно нашего возраста. Невысокая, мускулистая, по смуглой коже рассыпаны веснушки, на голове копна темных волос, запястья украшает множество плетеных кожаных браслетов.

– Я же сказала тебе ждать у кондитерской! Никак не могла припарковаться из-за этих чертовых туристов… – Заметив все еще придерживающую деда за руку Обри и наши чемоданы, она поправляется: – Я хотела сказать – из-за новых гостей. С ним все в порядке? – с ноткой озабоченности спрашивает она.

Старик несколько раз медленно моргает, словно стараясь сфокусироваться на ней.

– Все хорошо, Хейзел, все хорошо, – бормочет он. – Немного устал, больше ничего.

Та берет его под локоть. Обри отступает назад.

– Кажется, мы его встревожили, – виновато говорит она, хотя на самом деле все было как раз наоборот. – Похоже, он знаком с нашей бабушкой.

– Да? А кто ваша бабушка?

– Э-э… Милдред Стори…

Обри будто сомневается, что имя что-то скажет девушке, однако у той немедленно расширяются глаза, а на лице, до того напряженном и озабоченном, появляется широкая улыбка.

– Не может быть! Так вы, значит, младшие Стори? Что вы здесь делаете?

– Бабушка пригласила нас поработать летом на ее курорте, – поясняет Обри.

Глаза Хейзел обегают нас троих с жадным любопытством.

– Ух ты! И вы впервые на острове?

Мы с Обри киваем. Хейзел слегка сжимает локоть старика.

– Дедушка, почему ты мне не сказал, что внуки Милдред Стори проведут здесь лето? Ты ведь знал, правда?

– Нет. – Старик снова принимается теребить карман.

– Наверное, ты просто забыл. – Повернувшись к нам и понизив голос, она добавляет: – У него ранняя стадия деменции.

Я тут же вспоминаю это имя.

– Ну конечно! Мама всегда говорила, что он, наверное, последний врач, который ходил по вызовам на дом.

– Да – к вашей семье, – усмехается Хейзел.

– Мой папа говорил то же самое, – добавляет Обри.