Кузены

Однако потом я почитала дальше, и в итоге выяснилось, что, хотя пара клиентов и обвиняла дядю Андерса в мошенничестве, достоверно ему можно инкриминировать максимум неудачные советы. История оказалась слишком мелкой для нью-йоркских газет, маме на глаза даже не попалась и не особенно ее впечатлила.

– Никто, имея хоть каплю рассудка, не доверил бы Андерсу свои деньги, – сказала она.

– Почему? – удивилась я. – У него же вроде блестящий ум, как ты говорила?

– Да. Но Андерса всегда заботили интересы только одного-единственного человека – его собственные.

– А как же тетя Виктория? Или Джона?

Мама поджимает губы.

– Я имела в виду бизнес, а не семью.

Однако выражение ее лица говорит об обратном. Возможно, это объясняет горечь во взгляде Джоны.

Обри обегает глазами кишащие вокруг толпы.

– Бабушка так и не появилась, – говорит она грустно. Неужели правда думала, что Милдред будет нас ждать? – Наверное, придется просто взять такси?

– Видимо, да. Я, правда, ни одного не вижу… – Щурясь против выглянувшего вдруг солнца, я спускаю темные очки в массивной черепаховой оправе на нос.

– Аллисон…

Только услышав имя несколько раз – и заметив нахмурившийся лоб Джоны, – я наконец оглядываюсь по сторонам и замечаю стоящего рядом хрупкого седого старичка. Слезящиеся карие глаза неотрывно смотрят на меня.

– Аллисон, – повторяет он дрожащим, неверным голосом. – Ты вернулась. Но зачем?

– Я…

Не зная, что сказать, я перевожу взгляд со старичка на Обри и Джону. Мне говорили, что я похожа на маму – добавляя иногда «просто даже на удивление» и косясь при этом в сторону отца, – но никогда раньше не принимали меня за нее.

– А Милдред знает? – В голосе начинает звучать волнение. – Ей это не понравится, Аллисон. Совсем не понравится.

У меня мурашки пробегают по шее.

– Я не Аллисон, – говорю я, снимая очки.

Старик, от неожиданности шагнув назад, оступается на булыжнике и едва не падает.

– Вы в порядке?

Тот не отвечает, глядя на меня так, будто привидение увидел.

– Кажется, вы знаете нашу бабушку, Милдред Стори? Это Милли, дочь Аллисон, а я Обри. Мой отец – Адам Стори. А это Джона, он… – указывая свободной рукой, продолжает она, но старик перебивает ее.

– Адам? – спрашивает он слабым голосом. – Он тут?

– Нет, нет, – улыбается Обри. – Здесь только я, его дочь.