Кровавый шабаш

Женя робко тронула Буянова за рукав пиджака:

– Николай Степанович, я тут…

– Да не расстраивайся. Вполне естественная реакция.

– Я не о том. Понимаете, у Вержбицкой та же фамилия, что на памятнике.

– Чего-чего?

– Старушка, которая рассказывала мне о Вержбицкой, сообщила, что дедом Светланы был француз – Фурнье Морис Морисович. Он работал на кондитерской фабрике, кажется, был ее директором.

Майор продолжал недоуменно смотреть на Женю.

– Слышал, Петр Иванович? – обратился он к Дымову. – Что думаешь?

– Это точно? – спросил Дымов.

– Мне так сказали. – Женя неуверенно улыбнулась. – Несложно, наверное, проверить.

– Проверить, конечно, несложно, – задумчиво произнес майор. – А что тебе еще сказали?

– В общем, больше ничего особенного. Квартира Вержбицкой досталась по наследству от ее дедушки и бабушки. Родители вроде не ладили между собой.

– Значит, Фурнье?! – Буянов потер переносицу. – И что все это может значить? Зачем его сюда притащили? Зачем голову отрезали? А если отрезали, почему не спрятали где-нибудь в другом месте? Я допускаю, что можно отрезать голову, чтобы затруднить опознание жертвы…

– Без нечистой силы здесь не обошлось, – совершенно серьезно заметил Кувалдин.

– Естественно. Примерно это я и ожидал услышать. – Буянов поморщился.

– Нет, вы послушайте!..

– Ничего слушать не желаю. Ступайте домой, проспитесь.

– Я совершенно трезв и хочу…

Но майор, не дослушав, подошел к могиле и стал разглядывать труп. Кувалдин, махнув рукой, отправился восвояси.

Почти сразу же вслед за его уходом послышались чьи-то голоса, треск кустов…

– Санитары, должно быть, из морга, – предположил Судец.

Это точно были санитары, с носилками, но не только они.

В тот миг, когда труп стали укладывать на носилки, в кустах сверкнула вспышка фотоаппарата.

– Что за черт! – воскликнул Буянов. – Кто там? Ну-ка, Рудик!..

Опер бросился к кустам. Послышались возня, непечатные ругательства, и вновь появился Судец, таща за руку неизвестную Жене личность.

Все подались к ним, даже невозмутимые санитары оставили свои носилки и с любопытством следили за происходящим.

– Ох! – воскликнула Малевич. – Этот!.. – В голосе судмедэксперта звучали досада и смущение.

– Так! – зловеще произнес майор. – Что вы тут делаете?

Вопрос был обращен к здоровенному парню в джинсах и черной майке с надписью «New York Times». На груди у парня висел отличный «Никон». Он держал в правой руке очки и близоруко таращился на присутствующих.