Александра. Книга вторая. Разлом

Папа стоял прямо за моей спиной, облокотившись о спинку дивана, и сурово смотрел на меня. Начинается…

Он не одобрял мои поездки в вампирский дом. Да и с чего бы ему их одобрять? Мы с отцом слишком похожи, наверное, это от него у меня такая ненависть к вампирам. За одним-единственным исключением. Когда отец узнал, что Алан позволил семье упырей поселиться в нашем лесу, он чуть вновь не загорелся. Я уж было думал, что пламя вернулось к отцу, но нет. Он рвал и метал, но остался простым человеком. Алан погиб два года назад, его больше нет, а последствия его решения расхлебывали мы.

И в большей степени его сын, новый вожак.

В отличие от меня у отца не было исключений. Была бы его воля, он разорвал бы всю семью вампиров, едва они появились на нашей территории. И уж тем более, никогда бы не позволил своей племяннице ездить в дом, который кишит кровососами.

– Мне нужно, – я встал с дивана – крошки, прилипшие к джинсам, посыпались на пол. Я виновато посмотрел на Руди, он тяжело вздохнул. – Прости, я подмету, когда вернусь.

– Поезжай уже… Подметет он… – тихо бурчал Руди, со скрипом направляясь к кладовой. Возьму на заметку, что нужно по возвращении смазать механизм кресла. – На этой неделе опять берешь по четыре смены?

– Возможно, – зашнуровывая ботинки, ответил я.

Отец неодобрительно покачал головой.

– Ты изматываешь себя. Зачем? Дай другим дежурить. Ребят скоро будет тошнить от твоего излишнего контроля.

– Пап, давай потом обсудим, я спешу, – отмахнулся я, хлопая себя по карманам в поисках ключей.

 – Увидимся!

Не обращая внимания на недовольный взгляд отца, я вышел из дома и захлопнул за собой дверь.

Вокруг – тишина. Ветра практически не было, окна в соседних домах не горели – в них никто не жил, как и в большинстве срубов. Поселение слишком большое для тридцати семи семей. Если раньше на этих землях жило более двухсот оборотней, то с начала XX века стая стала редеть. Когда отец мог обращаться, волков было около сотни. Но после нападения, когда большую часть стаи убили вампиры, оборотни один за другим отказывались от второй сущности ради своих семей.

Отец был одним из них. Он выбрал маму, а не долг. Я не осуждал его за такой выбор, но сам так никогда не поступлю. Ничто не может быть важнее долга. Что станет с миром, если оборотни перестанут его защищать от вампиров? Мы охраняли ничтожный кусок земли, не в состоянии охватить больше, в то время как каждый город, каждый дом, каждый человек, должен быть под нашей защитой.