Выхода нет

И лучше, если вы расскажете нам об этом сами, чем мы выясним это своими методами.

Он слышал, как эту фразу сказал однажды Фаули, и приберег ее для себя на будущее.

Несколько мгновений они смотрят друг на друга, а потом женщина говорит:

– Прежде чем продолжать этот разговор, мне надо проконсультироваться с университетскими юристами. Дело это тонкое, а принимая во внимание то, что произошло…

Она поочередно смотрит на детективов. И видит, что на них ее слова не произвели никакого впечат- ления.

– Ладно. – Джордан вздыхает. – Строго между нами, я могу сказать, что к нам поступила жалоба от студентки.

– На Майкла Эсмонда?

Анабелла кивает.

«Боже, – думает Гислингхэм, – как будто зуб рвешь».

– Погуливал на стороне? – вмешивается в разговор Куинн, который, кажется, решил, что в понижении в звании есть свои преимущества – и не в последнюю очередь возможность вести себя как придурку, не боясь при этом наказания.

– У меня нет никаких доказательств этого.

– Тогда что же это было? – интересуется Гислингхэм. – Сексистские высказывания? Двусмысленные письма?

– Кажется, на факультетской рождественской вечеринке произошел неприятный инцидент…

– И насколько же он был «неприятным»?

– Не подходящие к случаю комментарии и, очевидно, физический контакт. – Анабелла краснеет.

– То есть ее слово против его, да? – уточняет Куинн.

– Вот именно. С самого начала было понятно, что придется привлекать юридический отдел.

– Было?

– Простите?

– Вы сказали «было понятно». В прошедшем времени.

Профессор опять краснеет.

– Ну да, дальнейшее развитие событий показало все это в другом свете.

«Ну конечно», – думает Гислингхэм. Внезапно он четко понимает, что звонила Джордан совсем не в Китай.

– И вы посчитали лишним обращаться в полицию? – интересуется он.

– Я же уже сказала, что мы еще не решили, как будем действовать.

Гислингхэм открывает блокнот и записывает несколько слов.

– И когда же вы с ним общались – то есть когда он все отрицал?

– Об обвинениях я рассказала ему в конце семестра, а потом мы встретились во вторник.

Гислингхэм не может больше сдерживаться.