Авиатор Тихого океана

Но, к его счастью, неожиданный перерыв телеграфных сообщений в начале ночи вызвал у него подозрение. Через три часа перестал действовать беспроволочный и электрический телеграфы, и эта одновременная порча аппаратов вместе с другими наблюдениями, сделанными в предыдущие дни, как то: суда, шныряющие взад и вперед в открытом море, миноносцы, подходившие к острову, не зажигая установленных огней, – побудили его удвоить бдительность.

Поэтому он удвоил караульные посты, следил, чтобы все входы были закрыты и крепость была защищена сама собой своим глубоким рвом, обрывистыми скалами и своей неприступностью.

– Вы не стреляли, господин комендант? – спросил лейтенант Форстер.

– Мы дали несколько залпов из митральез у входа на подъемный мост и особенно сильную пальбу открыли в то время, когда нападающие отступали на суда. Они, вероятно, потеряли человек пятьдесят, но у меня не было возможности определить это в точности, так как они увезли своих убитых и раненых.

Мы могли только на следующий день установить, что их попытка высадиться, была неудачной, по брошенному ими оружию и многочисленным кровяным пятнам, обнаруженным на скале.

– А бомбардировка?

– Бомбардировка началась только вчера, когда вы ее заметили. Если бы они начали ее раньше, то предупредили бы «Макензи» о грозящей опасности и вы могли бы, повернув на другой галс, сообщить об этом в Гонолулу.

– Вы полагаете, что Гонолулу не попал в их руки?

Майор Гезей сомнительно покачал головой.

– Все возможно, – сказал он. – Наша эскадра далеко; работы в Пирл-Харборе не закончены. Если японцы подступили к городу в достаточном количестве, то могли проникнуть туда без всякого сражения, рассчитывая впоследствии взять все недавно вооруженные форты, окружающие город. Впрочем, мы сами виноваты в том, что позволили желтолицым обосноваться на наших островах. В продолжение целого года, еженедельно в Гонолулу прибывали суда, переполненные японцами.

Можно было предвидеть, что они нас поглотят… И все эти эмигранты, вероятно, облегчили своим эскадрам их задачу… Здесь у меня нет никаких вестей – я отрезан от всего мира…

– Ах! – воскликнул Морис Рембо. – Если бы у меня был мой дирижабль!

– Вы правы, дорогой инженер, и, признаюсь, мы ожидали его с нетерпением, но больше для того, чтобы развлечься несколькими полетами, чем для извлечения пользы с военной точки зрения.