Режиссёр

Приятная терпкость идеально сочеталась с нежностью сливок и холодом льда.

Осушив стакан в несколько глотков, Мара страшно захотела ещё, но не знала, как его смешивать.

– Ещё, – только и смогла выпалить она, вновь найдя Вика. Тот довольно улыбнулся.

– Понравилось?

– Не то слово! Как называется?

– «Белый русский».

– Фу, как пошло! – скривилась Мара. После выпитого она почувствовала, как из неё медленно, но верно утекает присущая ей безжизненность и апатичность. Голос стал громче и эмоциональнее, глаза – ярче, улыбка – шире.

Вик снова улыбнулся, но на этот раз по-другому – более зловеще. Впрочем, Мара уже понемногу теряла бдительность, чтобы замечать оттенки и полутона улыбок.

Вик начал смешивать для неё ингредиенты. Увидев, что он наливает, Мара охнула.

– Водка?

– Водка с ликёром и молоком, – наставительным тоном поправил её друг, добавил в стакан пару кубиков льда и протянул ей. Теперь, когда девушке стало известно содержимое, она не так торопилась его пить.

Вздохнув, Мара потянулась к стакану. Стоило её длинным бледным пальцам дотронуться до него, как их ласково обвили пальцы правой руки Вика.

– Я очень рад, что ты пришла, Мара.

– Хоть кому-то моё существование приносит радость, – страдальчески вздохнула Мара, убрала свою руку и принялась за коктейль.

Всё это время Вик молча буравил её взглядом, в точности как её отец в детстве. Ему до смерти хотелось с ней поговорить, однако с каждым выпитым глотком он чувствовал, что стакан представляет для Мары куда больший интерес.

– Даже не расскажешь, как съездила во Францию? – ласково-саркастично поинтересовался Вик, когда подруга наконец расправилась с «белым русским». Та с громким стуком поставила стакан на стол и небрежно вытерла губы тыльной стороной ладони.

– А ты не видел фотографии, что я выкладывала? – удивление в голосе было неподдельным.

В ответ на это Вик ослепительно улыбнулся.

– Видел, конечно. Но хочется узнать все подробности из первых уст. Давно ведь с тобой не виделись…

От количества и крепости выпитого Мара почувствовала, как голова становится мягкой, как облачко, ноги – ватными, а сознание – затуманенным.