Охота на тень

Они сделали несколько шагов вглубь комнаты, тщательно выбирая, куда поставить ногу, – множество липких кровавых отпечатков чьих-то подошв окружали тело.

Фагерберг присел на корточки, и Бритт-Мари последовала его примеру. Она сделала попытку взглянуть на женщину, заставить себя зафиксировать взгляд на разбитом до синевы лице и на длинном белом предмете, который торчал у покойной изо рта. Но взгляд не слушался Бритт-Мари, он упрямо ускользал в сторону колыбельки, вручную расписанной розами, на полу перед которой валялась скомканная одежда.

Бритт-Мари вновь оглядела колыбельку. Должно быть, она принадлежала девочке, которая только что осталась без матери.

– Да уж, чёрт возьми, – пробормотал Фагерберг, потирая крылья своего крупного носа, словно желал убедиться, что тот по-прежнему находится на положенном месте.

Фагерберг натянул перчатки, немного пошевелил ногу женщины, и задумчиво хмыкнул.

– Посмотрим, что скажет патологоанатом, но сдаётся мне, что она мертва уже несколько часов.

– Что у неё во рту? – Бритт-Мари удивилась, как плохо слушался её собственный голос.

Фагерберг немного помедлил с ответом.

– Мне кажется, это ёршик для унитаза. Руки, инспектор Удин. Взгляните на руки.

Бритт-Мари, превозмогая себя, взглянула на руку покойной.

Спустя час на место прибыли криминалисты. Бритт-Мари с Рюбэком уже огородили место преступления и опросили соседей.

– Маргарета Ларссон, – сообщил Рюбэк, затушив брошенный на тротуар окурок. Они вышли на воздух, чтобы сделать небольшой перерыв. – Двадцать пять лет. Работала кассиршей в универмаге «Темпос». Дочери пятнадцать месяцев, зовут Лена. Сейчас она у соседей, но социальные службы уже готовы её забрать.

Бритт-Мари кивнула.

Добытая ею информация в целом соответствовала.

– Кажется, никто ничего не видел.

Рюбэк прикурил ещё сигарету.

– Как, чёрт побери, он смог проникнуть внутрь незамеченным?

– Не имею ни малейшего понятия, – отозвалась Бритт-Мари, глядя в графитово-серое небо, по которому ползли тяжёлые дождевые тучи. Несмотря на погоду, было тепло, почти душно, и прохожие на улице были одеты сплошь в футболки и джинсы.

На выходе показался Фагерберг.