За что страдают боги

В безмолвном ужасе уже трепещет сердце,

Не понимая, где оставил ты последний след,

В незримом горе для тебя потухло солнце

И никогда ты не увидишь белый свет.

Душа изнылась в муках оскорблённо…

Лежишь, изнемогая в ложе смертного червя,

Последний воздух тянется притворно,

Ломая странность предначертанного дня.

Не надо далеко ходить за смертью

На старом кладбище кошмара

Туман карабкался к земле,

Ночная гладь висит во мгле

В покое нежности угара.

И по тропе, среди могил,

В тени безумствуя бродил

В нетрезвом виде господин.

Багрово-красная луна,

Как будто вся умылась в крови,

Свидетелем была всему она,

Ждала грехопадения дотоле.

Вокруг неё плясали облака –

Виденье в белой простыне;

Смеялись, привлекая свысока,

Внимание к ночной стене.

Тот господин, прервав покой,

Допил остатки своего вина,

В гнетущем состоянии, само собой,

Его затронула кровавая луна.

Из бездны тьмы полезли в раз

Покойники, взирая на пришельца,

Теряя плоть своих проказ

Ползли с надеждою обняться.

Тряслись от счастья черти,

Вкушая этот пьяный вкус,

Воззвав виденье чёрной смерти –

Спешили змеи сделать свой укус.

Луна краснела в стороне,

В предчувствии соблазна,

Весь бред, исполненный в вине,

Смеялся в образе сарказма.

Вокруг крестов под звуки ада,

Земля тряслась, скрипела,

В ужасном виде вся плеяда

Рычала в хуле и шипела.

Вдруг, в порыве холода и страха,

Из ветра чёрного и праха,

Из тени вышел образ вездесущий –

Укутан в саван – смерть несущий.

Заткнулись сразу вурдалаки,

Открыв глаза, как у собаки

И черти пляски прекратили,

В истоме ужаса застыли.

Смерть подошла поближе к господину

И протянула руку не спеша,

Косу поправила за спину,

Злорадно усмехалась – чёрная душа.

– Потанцуем? – Вонзился голос ада,

В объятья человеческого слуха.

Играла в пьяной голове баллада

И танец смерти начала старуха.

Наутро в свете пробуждений,

В тревоге полной удивлений,

Лежал среди могил один,

Заблудший ночью господин.

Его глаза от ужаса застыли,

В холодной мимике спасенья

И слышно, как собаки выли

балладу смерти избавленья.