Карамазов

У двустворчатой двери стоял мужчина, опирающийся на трость. Я остановился, чтобы рассмотреть его, и удивился, что дворецкий почти не изменился за те годы, которые мы не виделись. Высокий, крепко сбитый мужчина за пятьдесят, с широким лицом, которое обычно хранило выражение вежливого безразличия. И только для важных для него людей оно менялось и освещалось эмоциями. Для меня мужчина улыбнулся и слегка склонил темную голову. Тут я заметил несколько серебристых прядей, рассекающих шевелюру. Раньше их не было.

– Спасибо, что встретил, Мэйхем. – Я крепко обнял старика. – И отдельная благодарность за то, что остался после смерти хозяина.

– Рад служить, – ответил Мэйхем и добавил чуть тише: – Я предан не человеку, а Семье. И Карамазовы не погибли, мастер. Прошу, проходите.

– Спасибо, старый друг. – Я хлопнул дворецкого по плечу и вошел в холл.

Позади послышался стук трости по мраморным плитам крыльца. Этот звук казался родным. Именно он ассоциировался у меня с детством. Старик всегда был неподалеку, и стук его верной трости сопровождал каждый шаг преданного слуги.

Сомневаюсь, что дворецкому и впрямь нужна была эта палка, потому как осанка у Мэйхема была отличной, а шаг – твердый. Даже сейчас, столько лет спустя, его походка была уверенной.

Просторный холл с четырьмя колоннами был практически пуст. Огромная люстра из хрусталя под потолком казалась немного тусклой, камин у дальней от входа стены зиял пустым порталом, диван и несколько кресел оказались закрыты чехлами, дубовый резной столик венчался канделябром, в котором были установлены настоящие восковые оплывшие свечи.

На стене напротив висела большая плазменная панель. Рядом виднелся свернутый в рулон ковер, который когда-то лежал у подножья лестницы.

Напротив входа красовались раздвижные витражные двери, ведущие на террасу. Цветные стекла пропускали скудное питерское солнце и расцвечивали пространство на редкость яркими бликами. В холле было два больших, во всю стену, арочных окна, которые не пропускали свет из-за разросшихся в саду сухих, мертвых деревьев.

Впрочем, это было легко исправить.

– Наташа, включи свет! – Голос дворецкого прозвучал неожиданно громко и властно.

– Выполняю, – раздался из скрытого где-то динамика женский голос. На стенах вспыхнули бра, затопив комнату приятным мягким светом.

В одном из кресел сидел невысокий лысеющий мужчина в очках с золоченой оправой. Я не заметил его сразу, что неприятно меня удивило.