Дао подорожника

–О, ну тогда здешняя глушь вам быстро надоест. Вот Богота другое дело: там и казино, и девочки первый класс.

–Да, пожалуй. Налейте-ка мне ещё. И кстати, как отсюда быстрее пройти к станции?

–А просто вниз по дороге, никуда не сворачивайте.

–Замечательно, спасибо. Нет, сдачи не надо.

# # #

В это время сторож и девочка спускались с другой стороны горы. Девочка шла впереди, держа старика за руку, а он покорно следовал за ней.

–Ты рассказал ему легенду? – спросила она.

–Он знал её, только не до конца.

–Но ты тоже не видишь меня.

–Я видел тебя. Это было давно и совсем в другой стране. Помнишь, я тебе рассказывал.

–Расскажи ещё раз. Я люблю эту историю. К тому же ты каждый раз рассказываешь по-разному.

–Хорошо, – согласился старик. – Только ты смотри внимательно под ноги, а то мы оба свалимся и разобьём себе носы.

Он замолчал на некоторое время, а потом начал свою историю:

–Я был известным художником и жил в городе Лионе…

–Известные художники живут в Париже, – возразила девочка.

–Эй, кто рассказывает, я или ты? – Сторож легонько хлопнул ее по плечу. – То-то же, не перебивай.

Сначала я действительно жил в Париже, и именно там сколотил себе славу. Хотя, если говорить об славе – её в основном создавали мои шумные попойки и хулиганские выходки, а не картины.

Однажды, к примеру, я попал на вечеринку, где присутствовал сам Дали. Его жена, Гала, шокировала окружающих новым белым платьем, которое на первый взгляд выглядело очень консервативным, а на второй – совершенно неприличным.

Когда окружающие захохотали, старый мистификатор быстро выкрутился, приписав создание этой «новой палитры» самому себе. Он тут же усадил жену на лист бумаги и объявил полученный оттиск «шедевром менструально-критического метода». Но он был зол, чувство собственного величия изменило ему на мгновенье, и он ляпнул какую-то гадость про «соавтора».

Но я и вправду любил рисовать, и рисовал неплохо. Когда известность позволила мне стать достаточно независимым, я решил, что жить в Париже вовсе неинтересно, особенно если ты уже не заботишься о мнении болтливой богемы. Мне же самому было все равно, где жить.