Литература как… Цикл новелл

А ведь сколько полезного и поучительного мог еще написать, не загляни сдуру в партийного классика!

Литература как… Ключевое слово

Писатель А. вышел как-то из подъезда собственного дома и случайно глянул на сильно подпорченный дымом близлежащего завода закат.

"Ё-моё, – внезапно подумал он, – экология", – чем и определил содержание собственного творчества на все оставшиеся ему годы.

Писатель Б., напротив, зашёл в собственный подъезд и наткнулся там на взасос обнимающуюся парочку.

"Во, – сразу определил Б.

Спустя примерно час на эту же парочку наткнулся и критик В., но подумал он другое, так как обнималась с неизвестным типом его собственная жена.

"Так, – скорбно подумал он, – аморальщина". Слово это на долгие годы и стало для его критических выступлений ключевым.

– Тоска, – прошептал однажды писатель Г., увидев утром свое помятое лицо в зеркале. Никаких других ассоциаций у читателей теперь его произведения не вызывали.

Поэт Д. обнаружил как-то на собственном подоконнике след испражнения голубя.

– Природа, – задумчиво сказал он и ни о чем другом, кроме нее, больше не писал.

Писатель Е. долго мучился с подаренным ему импортным консервным ножом, пытаясь вскрыть им отечественную банку.

– Механизм, блин! – в сердцах сказал он, когда круглая банка превратилась в конце концов в дырявый предмет непонятной формы. О механизмах он и принялся писать, став в одночасье научным фантастом.

Драматург Ж. однажды нашел на своем балконе полный комплект женского белья, свалившийся откуда-то сверху.

"Комедия", – с облегчением усмехнулся он, вспомнив, что жена его сейчас на даче и никаких далекоидущих гипотез по этому поводу строить не будет. Отныне этот жанр и стал для него любимым.

Детский писатель З. как-то пригласил к себе мастера, чтобы договориться о ремонте квартиры.

"Грабеж", – едва не воскликнул он, когда мастер назвал свою цену.

Зато друг его, поэт И., узнав, сколько З. в итоге выложил за ремонт, сказал совсем другое.

– Сумасшествие, – сказал он, и довольно скоро новые стихи его стали вызывать у читателей лишь только эту ассоциацию.

"Дискриминация", – раздраженно подумала писательница К., когда в очередной раз наткнулась в общественном месте на большую очередь в женский туалет, в то время как в мужской вообще никакой очереди не было.