Спайранец. Книга 1: Сея Ветер

Гидонов Подвиг, празднуют изгнание злобных тварей и… – тут юноша запнулся, едва не сказав «нелюдей», но вовремя остановил себя на полуслове.

– Ну что же ты замолчал? И нелюдей, – закончил за него масори. Вопреки ожиданиям Тито, тот не выглядел рассерженным.

– Хороший праздник, я его знаю, – теперь мастер даже улыбался. Помедлив секунду-другую, он вдруг добавил, – на нём ведь бывает весело, так?

– Да, весело, – немного мечтательно протянул подмастерье и устремил взгляд куда-то в сторону. Этой ночью его ждало много работы и о празднике нечего было и думать.

– Ну так чего же ты сидишь? Нельзя всё время работать. На вот, – Вараам одним ловким движением отцепил у себя с пояса кошель и извлёк из него пригоршню медных крошек – так в Империи назывались монеты самого мелкого номинала.

Высыпав деньги в ладони удивлённого юноши, масори поднял того из-за табурета и подтолкнул в направлении открытой двери.

– Вот состаришься – и чахни себе в мастерской сколько влезет. Ну а пока – иди лучше… задай там жару на празднике, как там это у молодняка бывает.

Тито стоял как громом поражённый, не двигаясь с места и не в силах поверить в происходящее. Сегодня точно был какой-то совершенно необычный вечер.

– В-вы это серьёзно? – чуть заикаясь, спросил он.

– В следующие три секунды – да. Раз… – уже с усталой миной на своём невыразительном лице ответил масори и громко хлопнул в ладоши.

Повторять не пришлось – под второй хлопок дверь за подмастерьем захлопнулась, да так, что хитроумный механизм закрутился сам.

Или повинуясь приказу мастера.

* * *

Где-то высоко над их головами проносились пышные облака самых причудливых форм. Совершенно не сговариваясь, Сарен и Веспер увлечённо следили за этими белыми странниками, каждый задумавшись о чём-то своём.

Оборотень положила голову на плечо мужчины и вновь на Сарена нахлынуло невероятное спокойствие. Он не знал слова, которое бы точно отражало суть этого чувства, в сравнении с которым всё остальное меркло и казалось таким незначительным.

И вроде бы – что может быть такого особенного в том, чтобы сидеть вот так в стогу сена посреди совершенной глуши? Однако именно в этой простоте, в отсутствии всякой мишуры и помех, он чувствовал чистоту и всю чарующую прелесть момента. Словно глоток свежего, не замутнённого иными запахами и ароматами, воздуха. Наёмник медленно втянул его носом, наполняя прохладой свои лёгкие, и закрыл глаза в удовлетворённой безмятежности.