Сказания Меннескер. Записки чернокнижника

Когда война подошла к концу, королева Алексия отправила на север одного из лучших знахарей, но было слишком поздно. Больше никакой помощи с юга нынешний, и последний глава семьи так и не дождался. Да и кому есть дело до столь отдаленных земель, к тому же – в послевоенное время? У его дальней родни и своих проблем хватает по горло.

Взгляд серебристых глаз мрачно блуждал по старым, потрепанным страницам. Бледные тонкие пальцы прошлись по шершавой, пожелтевшей бумаге, и остановились на заветной фразе, написанной на Первом языке.

Сегодня.

Сегодня он сделает все возможное, чтобы вернуть свою семью к жизни. Любящую мать, благородного отца и чуткого брата… И пусть ему придется ради этого пожертвовать целым городом, пусть ненавистное солнце померкнет, пусть остальная жизнь и покинет эти земли.

Плевать.

Парень подхватил книгу и вышел из дома, твердо решив для себя, что он наконец-таки готов для этого заклинания. Слишком много сил и времени было на это потрачено. И сегодня он ни за что не отступится.

***

Ненавистные солнечные лучи, пробивающиеся через окно, заставили его поморщиться и сбросить остатки сна. В теле чувствовалась смертельная усталость, однако боль утихла, а звон в ушах прекратился. И тут память очень услужливо подбросила ему образ темного оврага и лежащего в снегу пузырька с зеленой жидкостью.

Вайлонд с трудом открыл глаза, тут же увидев знакомые стены и шкафы. Он был у себя дома. Вот только маг совершенно не помнил, как ему все же удалось сюда добраться. Тут справа мелькнуло яркое пятно, и мужчина не без труда повернул голову.

Рядом стояла Аделаида, держа в руках маленький потрепанный томик и что-то в нем упорно ища. Тут взгляд янтарных глаз переместился на очнувшегося мужчину. Женщина усмехнулась и склонила голову на бок:

– Поглядите-ка, кто проснулся! Ну что, помнишь хоть что-нибудь?

В ее голосе не было слышно ни раздражения, ни сарказма. Скорее простая теплота, с которой обычно с ним говорил старший брат.

Маг покачал головой, все же попытавшись приподняться.

Голова тут же закружилась, а мужчина разразился сухим кашлем, режущим горло. Тут же рядом раздался голос хозяйки лавочки:

– Ляг, рано тебе еще на ногах стоять, – с этими словами Аделаида заставила того вернуться в исходное положение.

Обидно. А ведь сил даже на то, чтобы препираться с ней, у него совершенно не осталось. Да и сам чернокнижник ощутил, что пока недостаточно пришел в себя. Кивнув, он поднял взгляд выцветших глаз на Аделаиду.