Государство, или Дневник проигравшего

– Три – пять – десять секунд, – считал Павел. Услышал скрежет разодранного металла. Последнему вагону хорошо досталось. Возможно, створки ворот содрали только зеркала, но скорее всего повреждения более существенны. Значит, ремонтная бригада точно не отделается формальным осмотром состава.

– Обшивка, покраска, новые стекла, и возможно двери, – Павел в уме перечислил вероятный ущерб. Неизвестно, что там еще с кабиной машиниста.

– Так профилактический ремонт плавно перетек в ремонт капитальный. Юмор – полезная штука, – безрадостно подумал Павел.

Здесь как незваный гость в чужом доме снизил скорость до минимума. Тоннелей Павел видел много и все они мало чем отличались один от второго. По едва заметным вещам, вроде нескольких слоев краски или обилия ржавчины можно было определить, что один постарше другого лет на тридцать и только. Типовые традиции метростроения, что заложили в начале пятидесятых годов, господствовали под землей до сих пор.

– Но не здесь! – отметил он.

Поезд двигается по прямоугольному коридору. Вместо железных болванок, скрепленных между собой и сдерживающих давление породы, по бокам проплывали квадратные колонны. И пока не понятно, это полноценные столбы-опоры или они выделялись из стен. Резкие углы колонн сильно выдавались вперед.

Всмотрелся. Увидел, что это действительно колонны. Толстые и высокие. Неопределенного цвета с белыми разводами. Они вплотную стоят к стене.

На светлом потолке одинаково черная широкая полоса. Конец прячется в темноте.

– Копоть от дыма паровоза, – догадался Павел. Полоса, кажется, даже чуточку выделяется на ровном своде. В отдельных местах на паутине образовалась черная бахрома из копоти. Маслянистая борода колышется, как нити водорослей в проточном, но тихом водоеме, то ли от сквозняка, а может это движение поезда. Освещения в тоннеле нет.

Поглощенный тем, что увидел и последующим анализом он пропустил, не заметил, что состав ползет уже минут десять. Медленно. Прошло еще десять минут.

Поезд постукивает на стыках рельс, а он боится пошевелить рукой, двинуться, даже по кабине. Павел опасается, что сейчас его обнаружат, и некто, не ведомый и безжалостный, найдет и накажет нарушителя. За то, что вторгся в чьи – то владения.