Государство, или Дневник проигравшего

Но почему-то без воды.

– Потом, – безразлично подумал Павел, – будет один большой ярко-сливового цвета, без того белесого налета, что покрывает зрелую сливу – синячище. Со временем ушиб позеленеет, пожелтеет и сойдет.

Боль тупая. Это успокаивает.

– Это, – Павел лежит в неизвестности, – Означает, что из этой передряги он вышел с довольно малыми потерями. Легко отделался, ни переломов, ни разрывов внутренних органов, скорее всего, нет. Он чувствовал, что одежда сухая и липкая густая кровь не сочится из разорванной брюшины или покалеченного сустава.

Когда глаза привыкли, больше догадался, нежели разобрал в полутьме, что очертания, видимые наверху – это силуэты сидений. Они висят над головой. Это нитки поручней, что по горизонтали соединяют пол и потолок вагона. Он лежит в узкой щели, там, где стена вагона переходит в потолок.

За несколько минут, что был в сознании, также отметил, что над головой проходит светлая полоса. Там за стенами вагона светлее. На фоне кромешной черноты, выделяются серые квадраты окон.

Целых стекол ни в одном из окон – нет. Кажется. Догадка смутила. Еле-еле пошевелился. Стеклянное крошево, тихонько звеня, посыпались с него на потолок. Теперь это пол. Звон кажется громом на фоне мертвой тишины. Это последнее, что запомнилось, перед тем как Павел вновь ушел в забытьи. Одновременно навалились усталость, боль и сонливость.

Глаза закрылись и глубокий, крепкий сон отключил его от происходящего.

Очнулся от резкой боли. Значит что-то, все-таки пострадало сильнее, чем думал. Болит левая рука. Кисть так и осталась в тисках между поручнем и потолком. Он не знал, сколько пробыл в бессознательном состоянии, что перемежалось сном. За это время обескровленная рука опухла. Приобрела синеватый трупный оттенок. Возможно.

В действительности цвета руки Павел не видел, но и во тьме понимал, что дело куда серьезнее, чем он предполагал.

В следующий момент перевернулся влево, сел, повернулся лицом к зажатой руке, уперся коленом об стену и, осознал, что если он не сделает это с первого раза, а на второй рывок сил уже не останется, то ничего не уже получится. Потянул поручень вверх, а левую руку, ее он чувствовал только у плеча вбок.

Жутко сдавленная кисть, цеплялась опухшей тканью.