Девушка из Нагасаки

– Учти, если отловлю ваш товар в дороге – все равно конфискую! – напоследок прошипел генерал, чтобы хоть как-то восстановить лицо.

– Само собой, – Ян дерзко улыбнулся. – Не все сразу, генерал, не все сразу.

Глава 4. Под крылом ночи

Трудно сказать, какая идея Яну не нравилась больше: идти домой пешком или за свои же деньги отбивать задницу в наемном экипаже. И то и другое заранее портило хорошее настроение. Нужен был третий вариант, и он его придумал. Паровые автомобили стоили неизменно дороже лошадей и карет, и ездить на таких считалось в Гранбретании признаком достатка.

Время стояло позднее, и Ян нашел всего одного скучающего водителя в строгом черном костюме и шляпе-котелке, который все еще ждал запаздывающих пассажиров, облокотившись о капот своего железного монстра. Первым делом он демонстративно сморщил нос при виде, по его мнению, жителя глубокой провинции, но цепочка эссенции на всех работников сферы услуг действовала безотказно безо всяких заклинаний.

Это триумфальное возвращение китайский квартал запомнил надолго: ругаясь себе под нос, водитель направлял свою машину сквозь узкие, плохо приспособленные для подобной техники переулки, машина выпускала в воздух струи горячего пара и утробно ревела, заставляя загораться светом ламп темные провалы окон. Перебаломутив всю улицу, Ян спрыгнул на землю у двери знакомого клуба прямо перед стариком Чжэном, который теперь выглядел так, словно пред его очами возник сам дьявол, явившийся из преисподней.

В комнату помещались лишь кровать, тумбочка да потрепанное кресло. Тесновато, но зато свое. Было бы намного хуже, доведись жить в общей спальне. Ян небрежно упал на матрас и закрыл глаза, надеясь, что завтра ему не придется наслаждаться удобствами мусорной кучи. Какое-то время ничего не происходило, потом в комнату постучали, и, не дожидаясь ответа, открыли дверь.

– Цзяо-сюн, я вижу ты сегодня вернулся с богатой добычей…

И замолчал, подбирая слова. Ян медленно повернулся к нему и безжалостно продолжил:

– И ты пришёл намекнуть мне, что было бы неплохо поделиться с семьёй.

Старик расплылся в подобострастной улыбке:

– Ты очень проницателен и великодушен, Цзяо-сюн.