Девушка из Нагасаки

Когда она вышла, подбирая пальцами непривычно длинные рукава, Ян порылся в куче безделушек и выудил оттуда зеленоватую заколку. Несколько привычных движений – и на голове Милы красовалась высокая прическа в традиционном китайском стиле.

– Теперь ты похожа на богиню Гуаньинь, – польстил Ян.

– Это богиня, в которую вы верите?

– Некоторые верят.

– Но не ты.

– Я верю в себя.

Девушка улыбнулась и положила руку на вежливо подставленный локоть.

Ян отвел ее в небольшую комнату со столами и кушетками.

Она была намного приличнее большинства помещений клуба – обивка из зеленого бархата подороже, на мебели почти нет прожженных дыр от опиумных трубок, а места заботливо разгорожены воздушными занавесками. К конце комнаты стояли несколько круглых столов, за которыми так удобно играть в карты.

– Две трубки нам, – приказал Ян увязавшемуся следом слуге. – «Чистые» трубки, – на всякий случай уточнил он, а парень закивал, как болванчик.

Мила присела на один из диванчиков.

– Мне говорили, что даже кто-то из элиты ходит в этот клуб.

– Конечно, – Ян устроился рядом и закинул ногу на ногу. – У нас самый лучший, самый качественный опиум во всем Лондоне. Прямиком с «фабрики», – он ядовито усмехнулся. – Все остальные либо бодяжат, либо вовсе продают незнамо что. Кстати, хочешь попробовать?

В комнату как раз вошел старик в белой рубашке с вышитым на ней драконом – в пику местной моде. Он низко поклонился едва не до земли и протянул Яну дурманящее курево.

Девушка взяла трубку в руки, осторожно принюхалась и аристократично чихнула.

– Отец говорит, что нельзя даже пробовать такое. Потом привыкаешь и не можешь без этого жить.

– Ерунда, – беспечно отмахнулся Ян. – Я знаю один секрет. Обещаешь, что никому не расскажешь, даже папе?

Мила скривилась – до сей поры никто не смел требовать с нее обещаний. Но потом любопытство победило, и она кивнула.

– Доктор Фу придумал простую систему очистки организма.

Немного чар – и будто бы ничего и не было. И меня научил. Ты попробуй, а я потом тебя вылечу.

Девушка недоверчиво поднесла трубку к губам и медленно вдохнула. Потом еще раз – полной грудью. Глаза ее заплыли мечтательной поволокой, и Мила медленно завалилась на бок, уронив голову Яну на колени. Тот осторожно заправил ей за ухо выбившуюся прядку. Он никуда не торопился. И ее не торопил – лишь изредка оживавшую, чтобы еще разок приложиться к трубке.