Успеть вспомнить

Коллеги, прошу оказывать нашей гостье всяческое содействие в работе.

Оставшись наедине профессор еще раз поблагодарил Сандру за помощь: – я думаю и Вам самой этот случай поможет в дальнейшем, там есть над чем подумать, уверяю Вас.

Сандра действительно была знакома с доктором Ником Хартигом. Несколько лет назад она изучала его работы, но увидеть его здесь на такой не соответствующей его уровню должности, было неожиданностью.

– Ник, я в замешательстве, что произошло, почему Вы здесь?

– Хотите сказать, почему так низко пал, но к сожалению, не все разделяли мои взгляды на современную науку как таковую, но я ничуть не жалею.

Считаю, что немало достиг в этой жизни, да и годы уже ни те.

– Я слышала о Ваших теориях, но не думала, что это так серьезно воспримут. Это же не справедливо, Вы достойны большего.

– Да брось те Вы, Сандра, Вы же не хуже меня понимаете, как устроен этот мир. И не мне его менять.

Ник Хартиг был довольно известной личностью в научной среде. В свои 62 года, имел репутацию бунтаря по отношению к классической науке, имел свои взгляды на нее, требовал пересмотра некоторых незыблемых постулатов.

Но это далеко не всем нравилось. Поэтому, спустя несколько лет, лишившись многих заслуженных званий и наград, очутился здесь в этой клинике, где руководил его друг профессор Мартинш.

– Ну, хватит обо мне, давайте перейдем к делу. Как сказал профессор Мартинш, к нам недавно поступил пациент с довольно редким, но все же, иногда встречающемся ассоциативным расстройством психики.

– И в чем это выражается?

– Понимаете, мальчику 15 лет, он из благополучной семьи, хорошо воспитан, как утверждают его родители. Но после укуса, предположительно лесного клеща, он впал в кому и пробыл там две недели. После пробуждения он совершенно ничего не помнит, не узнает своих близких, не знает как его самого зовут, в общем полная амнезия, н-да, вот так.

– Мартинш упомянул, что он говорит на другом языке.

– Да, Вы правы, он не только язык свой забыл, но и его поведение сильно изменилось.

Это проявляется в манере общения, темпераменте, в общем, как будто совсем другой человек в прежнем обличии.

– И что это за язык?

– Румынский, да, вот так. Сначала мы не могли понять, что это за язык, думали, что просто тарабарщина какая-то, но один наш коллега смог идентифицировать его. Сам он не говорит на нем, но нам удалось отыскать среди персонала медсестру как раз родом из Румынии, ее зовут Донка.