Знамя химеры

Ворон рухнул вниз, не издав ни звука, и черным пятном застыл на белом покрывале снега. Птица была мертва, она не могла перенести вторжения чужого разума. Странно, он нередко убивал сам или заставлял делать это других, но, только обрекая на смерть очередного пернатого шпиона или гонца, испытывал легкие уколы совести, нет-нет да и пробивающие грубую броню равнодушия.

Кто им дал право нас судить? Мы не отнимаем жизнь просто так, со скуки или от безделья.

– Спущенных цепей оказалось мало, – усмехнулся маг мертвецу.

* * *

Мезамира я нашел на самой вершине одной из башен, возвышающихся над южным крылом королевского замка. Небольшая комнатка с высоким потолком и узкими бойницами вместо окон – настоящая крепость в крепости. Массивная дубовая дверь, окованная железом, только усиливала впечатление. Не знаю почему, но именно тут и предпочел поселиться вампир.

Он не участвовал в сражении с эльфами. Вампиры по своей природе убийцы-одиночки. Их стихия – это темная ночь да острый кинжал из-за угла. Нет, феноменальная реакция и живучесть делали их очень опасными противниками, но использовать прирожденного убийцу в сражении двух армий – это забивать гвозди королевской короной. Надо сказать, мое решение не слишком понравилось вампиру, он пытался спорить, но я был непреклонен. Хватит с меня Янвира и его сотни, да тех пяти мальчишек-магов, погибших при захвате замка.

После победы прошло немало времени, прежде чем вампир перестал таить на меня свою мальчишескую обиду. Он оттаял только после пары совместных тренировочных схваток, в которых победил – я даже почти не поддавался. До сих пор не могу поверить, что мне удалось выжить в схватке с ним и его бывшим учителем!

– Гляжу, ты неплохо устроился, – поприветствовал я Мезамира, с удивлением оглядывая комнату. Какого только оружия в ней не было: узкие метательные ножи, аккуратно разложенные на небольшом столике, пара миниатюрных скорострельных арбалетов, короткий лук, оружейная стойка с десятком разных по форме и размерам мечей.

– Нет, – сокрушенно покачал головой вампир с притворно-серьезным выражением на лице. – Ее не удалось поднять по лестнице.

– Какая жалость! А если переносить по частям?

– Пожалуй, стоит попытаться.

– Ладно, шутки в сторону, – покачал я головой.