Макс и Аз

Юля жила на другой частоте и не принимала мои передачи.

Она ничего не знала о моей другой жизни, но вела себя так, будто знала и её это устраивало. Если плевать и давно разлюбила, зачем терпит? Позже, я понял, что это было её нормальным состоянием, так она представляла семейную жизнь: маленькие радости, тихий быт, тихое старение и тихая смерть.

Два человека, которые слишком поздно поняли, что у них разное видение жизни, разные цели и биоритм. Здесь не помогала никакая шоковая терапия, выброс эмоций, экспромты, романтика.

Всё было испытано, испробовано, ни раз и ни два. Мы всегда возвращались обратно в эти стены, пропитанные грустью.

Что-то безвозвратно от нас ушло, мы это упустили. Это, что-то потерялось, как незаметно выпавший из кармана счастливый билет. Если бы люди могли точно определить этот момент и знали, как вернуть упущенное – статистика разводов в стране могла быть лучше.

Разные книги, разные фильмы, разное желание провести досуг, всё лишь следствие первоначальной ошибки и нашей близорукости.

В первые годы отношений, казалось, что у нас столько общего. Не знаю, кто под кого подстраивался?

Общая цель была только одна – счастье Славы. На ней одной семья не может существовать вечно. Никто не хочет услышать на склоне лет упрёк: «Я жил(а) с тобой только ради ребенка». Мне всегда казалось очень сомнительным, счастье маленького человека, выросшего в семье, где папа с мамой не любят друг друга.

Всё так тихо, спокойно, всё так «нормально», что хотелось бежать.

Я и бежал, от себя и от этих грустных стен, искал ответы и удовлетворение в чужих кроватях. Бывал там, куда не хотела ходить она, и водил других, куда она никогда бы не пошла. Я не мстил ей, я искал, это что-то: формулу, рецепт, наделся найти вне дома, чтобы принести домой.

Никакие эротические адюльтеры не помогали в поиске гармонии. Ещё ни один мужчина не нашёл себя, даже между самых красивых женских ног. Утопия. Такими темпами, домой можно принести только венерическую болячку, а не гармонию.

Я стал искать ответ и смысл в деньгах. Хотел создать для нас абсолютно другую новую жизнь, вывести всё на иной уровень, на который мы не потащим за собой «грустные стены». Юле нравилось жить в состоянии летаргического сна, вместе с ней засыпал и я. Колотился кулаками в крышку этого хрустального гроба, понимая, что здесь нельзя засыпать, как на морозе, иначе можно не проснуться.

Славик уже спал. Мы с Юлей сидели на кухне, каждый в своем мире.